— Сюда, — сквозь шум донёсся голос женщины, — бегите сюда!
Бах! Раздался выстрел у моего уха, и оконная рама передо мной превратилась в массу перемолотого дерева и стекла.
— Твою ж мать! — вскричал я, закрывая уши ладонями. — Ты что творишь, нелюдь!
Выпустив первый заряд, Колобок не справился с затвором и, отбросив бесполезное оружие на пол, в панике помчался прочь. Я потряс головой, пытаясь избавиться от свиста в ушах, и собрался было поковылять следом, но в последнюю минуту передумал. Лёгкая контузия от выстрела меня парадоксально отрезвила. Я собрался с мыслями и почувствовал прилив новых сил. Это было очень странное ощущение, чужеродное. Мои мышцы наливались кровью, сердце бешено колотилось, а мир вокруг меня наполнился запахами и звуками, которых я прежде не замечал. Я видел всё в мельчайших подробностях: каждый предмет и даже надписи на продуктовых упаковках, стоящих в дальнем углу лавки. А ещё я услышал их. Во всём этом бессмысленном рычании, визге и писке появился некий алгоритм. И я его понимал. Они общались! Хуже, в нашем положении, быть просто не могло.
Я быстро поднял дробовик с пола и, передёрнув затвор, стал отходить назад. Складские двери, не выдержав напора, треснули как раз в то мгновение, когда я проходил мимо. Но я не испытал при виде влетевшего внутрь голого мужчины с едва заметными физиологическими изменениями ни страха, ни волнения. Я даже не стал в него стрелять, а просто заехал прикладом в челюсть. Раздался хруст, и существо беззвучно осело на пол. Со следующим, более развитым, я справился так же легко — снова прикладом, теперь уже прямым ударом по горлу. Сила, которую я прикладывал, была невелика, но этого вполне хватало, чтобы расправиться с нападавшими. Я медленно отступал назад, круша прикладом каждого, кто пытался ко мне подойти. И когда я расправился с пятым, они вдруг остановились. Их было много, особей десять, но на этот раз они явно не спешили на меня нападать.
— Что, твари, зассали? — крикнул я, опьянённый кровью.
Ответа я не дождался. До сих пор я не замечал за ними проявления осторожности или страха. Они всегда действовали напрямую, будто бы были напрочь лишены чувства самосохранения. Но что мог я знать об их истинной природе, кроме того что мне удалось почерпнуть из отрывочных сведений, полученных из сомнительных источников? Сейчас они вели себя крайне необычно, и былые страхи вернулись ко мне так же быстро, как и покинули. Они чего-то явно выжидали. Я не переставал отступать, теперь уже уперев ружьё в плечо.
«Сколько в нём патронов?» — пытался вспомнить я, водя стволом из стороны в сторону. — «Три? Четыре?» — Я не заметил, чтобы Колобок перезаряжал его после стычки на улице, а это означало, что в обойме осталось всего два заряда волчьей картечи. Весьма скромный аргумент, с учётом количества врагов. Винтовка, укреплённая к разгрузке карабином, была не в счёт. В помещениях и узких коридорах дробовику не было равных.
Пока я размышлял на эту тему, мне удалось беспрепятственно отойти от столпившихся в узком проходе тварей метров эдак на пять. И вдруг вся эта масса расступилась, пропуская вперёд нечто бесформенное. Если я думал, что мне удалось повидать достаточное количество фантастических существ, то я ошибался. Существо, которое заполнило собой весь проход, было особенным. Оно стояло на четырёх мускулистых лапах, низко склонив могучую голову, покрытую в лобовой части мощным костяным наростом. Ни глаз, ни ушей я под ним разглядеть не сумел, а вот пасть, снабжённую огромными клыками, было невозможно не заметить. Длинный хвост, как у кошки, нервно подёргивался из стороны в сторону, сметая со стеллажей их содержимое.
Оно оскалило пасть и припало к земле, явно готовясь к прыжку. Судя по всему, тварь намеревалась покончить со мной одним махом. И я выстрелил, не целясь, ибо промахнуться с такого расстояния и в такую мишень было фактически невозможно. Картечь ударила прямо в морду твари, разворотив верхнюю челюсть вместе с двумя впадинами, некогда бывшими носом. Она взвыла и подалась назад, но потом неожиданно взметнулась в воздух и, прежде чем я успел перезарядить оружие, приземлилась в шаге от меня, полоснув воздух прямо перед моей грудью острыми, как бритва, когтями. Выстрел, видимо, повредил какую-то важную часть координационного узла, что и спасло меня от неминуемой гибели.
Воспользовавшись замешательством, я сорвал с места стеллаж, завалив им узкий проход, и, развернувшись, бросился бежать прочь. За спиной разразился сущий ад. Твари взревели и бросились за мной, сметая на своём пути всё, что им мешало. Они бы непременно меня настигли, так как я оказался в тупике, загнанный между запертой пожарной дверью и массивными стеллажами — дальше мне бежать было некуда. И поэтому, повернувшись лицом к приближающемуся врагу, я решил продать свою жизнь как можно дороже.