Прицелившись, я выпустил в вырвавшегося вперёд развитого последний заряд из дробовика и, откинув его в сторону, поднял к плечу винтовку. Бах-бах, бах-бах! — заговорила она короткими очередями, разя врага практически в упор.
— А-а-а-а! — кричал я, выпуская очередь за очередью.
Они падали, снова поднимались и снова падали, уже под напором своих сородичей, подобно неудержимой биомассе, запомнившейся мне из старой киноленты «Через тернии к звёздам». Они напирали столь плотной стеной, что вопрос о моём неминуемом конце был лишь делом времени. Но фортуна и на этот раз оказалась на моей стороне. Винтовка выпустила последние две пули и замолчала. Времени на перезарядку у меня не оставалось, и я, выдернув из кобуры пистолет, приготовился встретить тварей практически голыми руками, когда кто-то схватил меня сзади за спецовку и дёрнул куда-то назад.
Перед самым носом преследователей захлопнулись металлические двери, те самые, в функциональности которых я сильно сомневался. Это вызвало очередной всплеск яростного вопля, но меня он уже не касался, потому что я оказался в сравнительной безопасности пустого дворика за лавкой, где находились мусорные бачки.
— Скорее, бежим! — меня подняли на ноги и потянули в ночь.
Сопротивляться я не стал по двум причинам. Во-первых, я узнал голос своего спасителя — это был Колобок, а во-вторых, хуже быть, в моём положении, просто не могло, а следовательно, терять мне было нечего. И я побежал. Нас никто не преследовал, видимо, они ещё не успели сообразить, куда ускользнул их поздний ужин. Но я был абсолютно уверен, что оторвались мы от них ненадолго. Перезарядив на ходу винтовку, я почувствовал себя намного увереннее. В ушах отдавался громкий стук сердца, а все мои чувства были обострены до предела.
Я понятия не имел, куда меня ведёт Колобок, но выяснять этого сейчас я не стал. Наш путь оказался недолгим, всего каких-то тридцать-сорок метров от лавки, которые мы преодолели на одном дыхании. Промчавшись вдоль высокого решётчатого забора, мы оказались у открытых железных ворот. И едва мы в них проскочили, как те тут же с грохотом захлопнулись.
В обширном дворе, куда мы попали, нас уже ожидали. Двое мужчин, вооружённых топором и бейсбольной битой, и женщина, в которой я сразу же узнал мать ребёнка. Значит, и ей удалось спастись.
— Где Маша? — коротко спросил я, обводя всю компанию тревожным взглядом.
— Сюда, — вместо ответа бросила женщина бесцветным голосом и побежала в сторону длинного одноэтажного здания, занимающего практически всю площадь огороженной территории.
— Она тут, — задыхаясь от перенапряжения сил, успокоил меня Колобок. — Жива она, жива, бежим.
И я снова побежал. Детский сад, вспомнил я, ну конечно же, детский садик, в который ходила моя старшая дочь. По-видимому, этот объект оказался единственным доступным местом, куда за столь короткое время сумели добраться мои спутники с младенцем на руках и раненой девушкой в придачу. Но данный факт ни в коей мере не решал нашу проблему. Я знал, как выглядит это здание — сплошь оборудованное панорамными окнами и хиленькими дверями. Оно было не рассчитано на длительную осаду. Ведь я лично видел, с какой лёгкостью эти твари справились с железными решётками. Чего уж говорить о хрупких стеклянных окнах. Но выбирать не приходилось, слишком мало у нас было времени и слишком много неизвестных факторов.
Женщина, вбежав внутрь первой, двигалась наверняка, легко ориентируясь в тёмных коридорах, будто была с этим зданием знакома уже давно. Открыв какие-то двери в коридоре, она впустила нас внутрь и сразу же заперла их на ключ. И как раз вовремя. На улице послышался какой-то шорох, а вслед за ним по двору замелькали тени. Женщина уверенно вела нас вглубь здания, хотя кругом царила абсолютная темнота. Сзади, где-то в самом начале коридора, раздался треск ломающегося стекла, и мы ускорили шаг. Вниз по ступенькам, поворот и снова вниз. Уже не оставалось никаких сомнений — женщина знала это место и вела нас по строго заданному курсу.
Мы остановились перед металлической дверью, и она тихо в неё постучала. Двери открылись мгновенно, и мы гурьбой ввалились в освещённое помещение. Я сразу же увидел Машу, лежащую на бетонном полу. Над ней корпел какой-то мужчина в сером джемпере и изношенных джинсах, обрабатывая её раны медицинским тампоном. Кроме них там находилось человек двадцать, никак не меньше. Все они молча стояли по обе стороны дверей с разными предметами в руках. Двери за нами захлопнулись, и взгляды всех присутствующих устремились на меня. В них читались страх и удивление.