— Отличная команда. Ты хорошо справилась, подружка. — Он похлопал Суму по плечу, та просияла, широко раскрыв большущие черные глаза. — Ты тоже, босс. — Как будто мне нужна была большая мотивация.
Икра горела, но я терпел, зная, что скоро мы вернемся, если устройство сработает. Слейт достал из моей сумки бутылку с водой, мы ее тут же, по-очереди, опустошили, наслаждаясь. Я понял, насколько устал: столько сегодня произошло.
Откопал в сумке бинт, закатал штанину, тщательно промыл ранку водой и замотал ее. Было больно, но я уже чувствовал себя лучше. Похоже, медики на Нью-Сперо ее чем-то пропитывали, потому что ранку защипало, а это значит, пошел процесс заживления.
— Пора отправляться домой, Сума, — сказал я, поднимаясь.
Мы пошли в глубь здания по коридору, по которому пришли сюда. Теперь, когда коридор освещался, мы рассмотрели, где оказались, получше. Я видел признаки прошедших столетий пустоты даже в запечатанном коридоре. На полу отпечатки наших ног, что свидетельствовало о том, что мы были здесь первыми живыми существами, ступившими на этот пол за долгое время. А когда я закрывал глаза, чувствовал эхо расы, жившей когда-то в этом технологически развитом обществе. Хорошо бы, чтобы они выжили и процветали в каком-нибудь новом мире, как человечество на Нью-Сперо.
Обратный путь был быстрым. Вскоре мы прошли мимо помещения, которое я в тот раз посчитал за аналог бойлерной. Камни в нем светились синим, энергия струилась по коридорам и комнатам высокого здания. Мы продолжали идти дальше, пока не добрались до Шандры, помещения, с которого началось наше со Слейтом приключение в этом мире.
— Вот и все, — сказал я, подходя к двери. Сердце бешено колотится в груди, лицо покраснело, потому что я вдруг забеспокоился, что за дверью все осталось темно и мертво. Потому что это означало бы, что мы навсегда застряли в этом ужасном пустом мире.
Дверь с шипением отъехала в сторону, Сума чирикнула что-то непонятное, что переводчик не смог уловить. В помещении был полумрак, но когда мы туда вошли, тут же на стенах зажглись иероглифы. Так много мест, которые можно увидеть, так много миров. Нельзя давать воображению разгуливаться, потому что в ином случае получится: все, что я знал, покажется таким маленьким и незначительным. Если существуют сотни миров с точно такими же комнатами, значит, Вселенная намного больше, чем тот уголок, который я видел и по которому путешествовал быстрее света и пересекая червоточины.
Сума подошла к столу в центре помещения.
— В какой мир вам нужно? — спросила она.
Мы со Слейтом переглянулись. Тошнотворное чувство, которое начало потихоньку утихать, вернулось.
— Проксима. Мы называем тот мир Нью-Сперо. — Мой же голос даже для меня самого звучал как-то чуждо.
Она посмотрела на десятки вариантов значков.
— Который из них?
— Я не знаю. Еще пару назад мы понятия не имели, что такое Шандра и что ее можно использовать для путешествия между мирами, — сказал я, пытаясь сохранять спокойствие, но безуспешно.
— Прости, но я не знаю, где ваш дом, — раздался тихий писк. Я мог бы сказать, что Сума расстроена тем, что не может нам помочь.
— Твой папа ведь привратник? — спросил Слейт, проявив больше здравого смысла.
— Да. Мой мир прекрасен и мы происходим из древнего рода привратников.
— Тогда он может знать, как доставить нас домой. — Слейт снял с плеча рюкзак, винтовку и кинул на стол. — Отведи нас туда.
— Я не могу. Если я приведу незнакомцев, папа очень расстроится. Я не должна была пользоваться Шандрой. Меня больше никогда к ней не подпустят. — Ее пронзительное чириканье стало громче.
— Сума, он поймет. Я возьму все на себя, — сказал я, надеясь, что представители ее расы такие же разумные и добрые, как она сама.
— Ладно. Я правда хочу, чтобы вы добрались до дома. Вы мне нравитесь. Оба.
Я улыбнулся, а лицо Слейта осталось напряженным и бесстрастным. Представляю, на что пошел здоровяк, чтобы не начать выкручивать девчонке руки, чтобы заставить ее помочь нам. Я отогнал эту мысль, потому что не пришлось этого выяснять.
— Готовы? — спросила она. Мы взяли вещи и кивнули, мол, да, готовы.
Она повернулась к консоли на столе, нажала на значок с четырьмя стрелками, пересекающимися друг с другом, как в компасе. За символом возвышался горный хребет. Камень засветился, в помещении стало так ярко, что пришлось закрыть глаза. Это перемещение стало гораздо менее пугающим, потому что мы не шевелились и знали, чего ожидать, но все равно я почувствовал тошноту, когда свет померк и мы оказались совершенно в другом месте.