Он еще раз огляделся по сторонам и, не заметив ничего примечательного, прыгнул вперед. Подхватив самого себя дымкой, он начал плавно спускаться к виднеющимся под ногами джунглям.
«А ведь я так и летать могу» - неожиданно дошло до парня. Почему-то до этого момента данная мысль упорно обходила его внимание. Может, просто необходимость в ней отсутствовала?
Воздействовав на самого себя дымкой, Кирилл перевел обычный плавный спуск в горизонтальный полет. Раскинув руки в стороны, он с наслаждением встретил поток бьющего в лицо воздуха и едва сдержался от какого-то непонятного восторженного вопля. Чуть наклонившись набок, он описал плавную дугу. Затем еще одну, но уже возвращаясь на изначальный курс. Наслаждаясь ощущением свободы, Кирилл принялся выделывать один маневр за другим.
Когда новизна происходящего наконец схлынула, парень неожиданно сообразил, что в данном положении представляет из себя просто великолепную мишень: и видно его издалека, и падать, в случае чего, порядочно. Уже в кости въевшаяся паранойя немедленно потребовала спуститься на землю и двинуться дальше обычным способом. Если бы не неизвестная аномалия где-то впереди, то Кирилл, пожалуй, проигнорировал бы ее голос. Однако с каждым преодоленным метром дискомфорт ощущался им все сильнее. Словно что-то упруго мешало ему двигаться в выбранном направлении.
Описав финальный полукруг, Лисицкий опустился на одно из деревьев и двинулся дальше по земле. Однако с этого момента щупальца из дымки утратили свою уже привычную функцию дополнительных ног. Их основной задачей стала защита или атака, а передвижение Кирилл полностью доверил телекинезу. Стоило заметить, что такой подход обеспечил ему более высокую скорость, что в условиях джунглей играло не самую важную роль, и в разы лучшую маневренность. А вот уже это серьезно повышало боевые возможности. По сути, Кирилла в этом плане теперь не ограничивало ничего, кроме, разве что, собственного вестибулярного аппарата. Но он, выведенный хаш на эталонный для человека уровень и многократно усиленный, позволял практически все, что душе угодно. Теперь Кирилл мог практически мгновенно менять направление движения, нивелировать инерцию и, закутавшись в щиты, превращать себя в управляемый снаряд.
С каждым шагом незримое сопротивление все нарастало. Причем действовало оно, как казалось, исключительно на Кирилла. Насекомые, растения, животные и птицы на него совершенно не реагировали. В определенный момент дискомфорт обернулся все возрастающим страхом. Еще минут двадцать спустя Кирилл наконец ощутил то, что преграждало ему путь. Этим чем-то оказался уже знакомый белый минерал, из которого состояла башня Ковчега. Этот минерал залегал в нескольких метрах под землей и, судя по всему, обхватывал долину сплошным кольцом.
«А вот и оно» - вспыхнула в сознании полная любопытства мысль.
Глава 16.
Сооружение древних (а именно так Кирилл, не особо мудрствуя, решил назвать создателей Ковчега) структурой оказалось схоже с канатом: множество нитей сначала переплетались между собой в тонкие жгуты, а уже затем соединялись в единое целое. Общая толщина конструкции при этом составляла где-то сантиметров тридцать, а находилась она на глубине приблизительно двадцати метров под землей. Насколько Кирилл мог судить, «канат» охватывал долину сплошным кольцом, и именно его наличие защищало выживших от неприятного соседства с ресу. Являлось ли это изначальным предназначением конструкции? Кирилл почему-то в данном факте сильно сомневался. Вариант с каким-то побочным эффектом, а то и вовсе - поломкой, почему-то виделся ему в разы более вероятным.
А то, что с сооружением древних не все в порядке, лично Лисицкому было абсолютно очевидно. Для подобного вывода хватало и ощущения множественных потоков энергии, что хаотично вырывались из «каната». По счастью, все они носили по-настоящему микроскопический характер, зачастую не достигая толщины и волоса. Но даже так на много метров вокруг «каната» простиралась лишь черная, потрескавшаяся и совершенно мертвая земля, от которой, между тем, веяло весьма знакомой Кириллу по Ковчегу грозовой свежестью.
Ладонь молодого человека невольно опустилась в карман комбеза и сжала сферу, с которой он не расставался даже во сне.
“Еще одно ядро?» - промелькнула в голове жадная мысль, и язык пробежался по враз пересохшим губам.
Оценив диспозицию, Кирилл вновь сорвался на бег. Казалось, что барьер почувствовал его возросший интерес, и сопротивление начало нарастать в разы быстрее. Лисицкому пришлось укутаться в собственную силу, словно в доспех, чтобы просто позорно не сбежать. Но страх все равно продолжал ощутимо давить на его разум. Даже понимание искуственности данного чувства, а также отсутствие «иголочек» опасности не особо помогало в борьбе с ним.