-И часто у тебя выигрывают? – поинтересовался он.
-Нечасто, - загрустил джинн, - обычно все попадают к моим собратьям, а последний из вашего рода был у меня лет сто назад. – Дядька грустно вздохнул, глядя на скелет в углу.
-Ну, гулять так гулять! – махнул рукою Сергей, - двум смертям не бывать, а одной… Сыграем в спор.
-О! Это что такое? – поинтересовался Джинн.
-А все просто: поспорим с тобою. Если я побежу хотя бы раз, ты меня отпустишь
-А если нет? – перебил джинн.
— Значит, поспорим еще раз.
-Нет-нет, так не пойдет, - замахал руками джинн, - Не победишь меня, никуда отсюда не уйдешь – оставлю себе, как обещал. Не волнуйся: пока не надоешь, убивать не буду. Но со спором есть одно ограничение – джинн поднял палец вверх, - если загадываешь, то загадывай то, что реально существует или в моих силах.
-То есть, если я задам вопрос типа «спорим, что ты не сможешь создать не создаваемое?» это не считается.
-Конечно. – Кивнул джинн.
-Тогда, вне спора, могу ли я поинтересоваться, а правду ты говорил, когда заявлял о том, что если освободишься, то сразу полетишь к себе домой?
-Тоже правда. У меня остались незаконченные давние дела. Только, освободить меня не доступно никакому смертному – по древнему пророчеству, освободить себя могу только я сам. Правда, я до сих пор не понял, как.
-Прекрасно! – подпрыгнул Сергей от радости, - тогда еще один, последний вопрос: правильно ли я понимаю, что заклятие лежит не на твое лампе, а на той пентаграмме, в центре которой она стоит?
-Истина, - согласился джинн, - только вот ты либо слишком глуп, либо самоуверен – последний человек, которого я просил стереть ее, умер на месте… И хоть начерчена она твоим сородичем и простым мелом, но специально ее никому не уничтожить. И лампу с собою не забрать – хотя так же пытались всякие прохвосты.
-Глуп тот, кто другого называет глупцом! – воскликнул Сергей, - мой спор: «спорим, что ты не сможешь создать бадью с водой и опрокинуть ее на пол?»
-Да как ты смеешь называть глупцом меня, великого… - разозлился джинн и, оборвав себя на полуслове, задумался, через некоторое время посветлев лицом, изрек – а что, это выход!
Вода из тазика, вылитая на пол, разрушила пентаграмму, что-то негромко громыхнуло, как подумал Сергей, чисто для приличия, джинн радостно захохотал.
-По нашим условиям я должен наказать тебя, но за столько лет ты первый, кто сделал то, что казалось невозможным. Я не знаю, карать тебя или наградить…
-Сойдемся на том, что ты мне будешь должен, - скромно заметил Сергей, - не хмурься, пусть будет так, что это будет сущая ерунда вроде спасения жизни или около того. Идет?
Джинн махнул рукой, мол, пусть будет так. На радостях, наверное.
Сергей выдохнул – в духе джина, как рассказывали во всяких историях, было стоить всякие козни и весьма двояко трактовать желания наивных людей. А ведь мог бы забрать с собою, к другим джиннам. Не лучший вариант.
На прощание Сергей помахал джинну ручкой и остался совсем один, задумавшись над тем, грустить или радоваться тому, что вроде как жив, но в мир, в который вроде как попадали прошедшие испытание, он не прошел. Да и какой новый мир, если он не помнит, каким образом вообще очутился тут?
Глава 2. Новый мир
Брезгливо ходя по комнате и разгребая всякий мусор, Сергей недовольно хмурился. По углам большей частью валялись какие-то полуистлевшие шмотки всех цветов и размеров. Много было и останков людей – белели черепа, скалясь в страшной ухмылке. Действительно, джинн не отличался миролюбием. Стараясь ступать аккуратно, Сергей все же порою наступал на кости, отчего его всего передергивали – было весьма неприятно наступать на бедняг, явно переживших перед смертью много неприятного.
По стенам было развешено множество всяких железок, но к ним Сергей не спешил прикасаться – не к добру это, трогать то, чем увлекались всякие призыватели, владеющие секретом удержать джинна в лампе. Хотя, чудилась в этом и какая-то неестественность – пентаграммы и джинны в сознании Сергея находились в разных полюсах. А здесь все было смешано воедино.
Часовой осмотр территории не принес никаких результатов – из более-менее ценного были найдены пара золотых монет с неизвестным бородатым дядькой на гербе и невзрачное колечко, порою загоравшееся багровым цветом, оно слегка обжигало палец, но снять его Сергей не мог: кольцо словно приклеилось, когда он напялил его чтобы полюбоваться. «Сначала делаю, потом думаю» - заключил парень.