— Вызывать врагов на новое нападение, что здесь красивого, — едва ли не фыркнула она.
— О, нет, я так и думал, что ты не оценишь красоту замысла! О, женщины, сколь далеки вы от хитросплетений политики! — усмехнулся он и весело подмигнул женщине, видевшей изнанку большой политики ежедневно уже почти двадцать лет. — Именно в простоте замысла заключается его истинная красота! Важна не сама провокация, а время и способ, ибо сказано, что дьявол кроется в мелочах.
— Так просвети же, о, муж мой, открой завесу тайны, — в тон ему попросила она, с радостью видя, как разглаживаются морщины на его лице и веселые бесенята прыгают в глубине уставших глаз.
— Британия не сказать, чтобы в отчаянном положении, но дела ее не слишком хороши. Британцы потеряли практически все позиции на континенте и заперты на своем острове, — слово «острове» он едва заметно выделил с антипатией бывшего колониста к бывшей метрополии. — И, что самое скверное, теперь у красных развязаны руки, чтобы начать отбирать английское добро. Сейчас у них не хватает сил закинуть удавку, но с их возможностями и при определенном упорстве со временем вполне может получиться. Например, прочно засесть на средиземноморье и начать душить английскую торговлю… Очень, очень много возможностей. Как же быть старому бульдогу, если надо действовать, а сил нет?
Он взглянул не нее с ожиданием игрока, подавшего мяч.
— Спровоцировать противников? — она с готовностью приняла передачу. — Перехватить инициативу, но так, чтобы первый зримый шаг сделали его враги.
— Именно! — Рузвельт торжествующе поднял указательный палец. — Именно! В лучших традициях британской дипломатии — побить всю посуду чужими руками. Что сделал Бульдог? Всего лишь провалил переговоры, вопия о злобной несговорчивости большевиков. Все, что сделают теперь большевики, они сделают сами и по своей воле, но в ответ на его шантаж и в реализацию его планов. Немцы отреагируют самым предсказуемым образом, ох уж эти извечные немецкие комплексы… Шетцингу придется уступить военным, которые уже привыкли побеждать. Это в том случае, если он захочет упереться. А мы знаем, что премьер Шетцинг упираться не будет, ухватившись за редкий шанс покончить с извечным врагом.
Немцы бросятся на приступ острова и будут с большой кровью сброшены в море. Взаимные претензии если и не расколют Новый Мир, то ослабят его. И вот тогда Бульдог снова сможет сыграть на противоречиях. Возможно, будет по-другому, ведь Сталин не любит затягивающихся проблем и не любит воевать, он скорее даст согласие на короткую и опасную кампанию, нежели примет перспективу затяжного конфликта на годы с неопределенным исходом. Но есть ли у русских возможности усилить немцев в момент высадки? Сомневаюсь. Они к ней готовы еще менее, зато участие русских неизбежно приведет к проволочкам и согласованиям, что позволит Черчиллю дотянуть время до осенних штормов. А это отмена высадки до следующей весны. Более чем полгода. Можно перевооружить и создать новую армию, новое оружие, развернуть давно обещанное бомбардировочное наступление. Уверен, сейчас главная задача для Бульдога выиграть время…
Он умолк, смежив веки. Краешек солнца мигнул и исчез за горизонтом, вечерняя прохлада струилась в приоткрытое окно.
— Но все равно британский премьер играет очень рискованно. Слишком много отдано на волю случая, слишком большой расчет на немецкие комплексы и разлад в красном союзе, — произнес вице-президент.
Элеонора протянула руку к тумбочке, щелкнула переключателем ночного светильника, неяркий свет вспыхнул под голубым абажуром. Одинокая букашка, жужжа крылышками, забилась у светильника, отбрасывая на стены причудливые и мрачные тени.
— И возникает вопрос… Что же в этой ситуации делать нам? — резко, неожиданно, словно очнувшись от глубокого сна, сказал Рузвельт. — Кто такой Василевский? Это умный и талантливый дипломат. Редкий случай, когда военный достаточно умен и прозорлив, чтобы играть в политические игры. А еще он ближайший помощник Молотова, которого наши дипломаты не зря прозвали Господином «Не дадим ничего!». Сам же Молотов в свою очередь человек из ближайшего окружения Сталина. Учитывая нездоровую страсть большевиков к порядку, дисциплине и регламентации можно сказать, что устами своих посредников с нами говорил Дядюшка Джозеф. И он предложил посидеть в сторонке, пока красные будут обстригать шерсть британскому льву… За определенную долю той самой шерсти и сохранение прочных и обширных экономических отношений.