Шейн машинально и привычно прикинул, как в случае чего лучше выпрыгнуть в окно, и сразу же запретил себе думать на эту тему. Сегодня эквилибристика отменялась. Даже в случае провала он должен был до конца играть роль.
Двадцать минут десятого. Шейн аккуратно извлек небольшие деревянные колышки, которыми перед сном заклинил дверь с ее ненадежным замком. Предосторожность объяснимая и приемлемая для коммивояжера с чемоданом полным образцов в чужой стране.
Двадцать пять минут. Шейн встал напротив двери, одернул пиджак, скрестил пальцы на удачу.
Двадцать шесть минут. Дверь отворилась, и в номер вошел Черчилль.
— Приветствую, — коротко сказал он, быстро огляделся, прошел во вторую комнату и сел на заранее приготовленный Шейном стул. Американец тщательно запер дверь, снова заклинил ее и последовал за гостем.
Они сидели друг против друга, почти соприкасаясь коленями, внимательно глядя друг другу в глаза. Конечно же, это был не премьер, но сходство было несомненным. Только одет гость был в мешковатый клетчатый костюм, ветхий, засаленный и скверно перелицованный. И был совершенно лыс.
— Излагай, — кратко сказал гость.
Шейн молча, широким жестом, указал на стены и потолок. Потом ткнул большим пальцем в окно, всем своим видом изобразив вопрос.
— Учи меня работать, — брюзгливо произнес гость. — Все проверено. Никто не слушает. А на улице слишком много посторонних глаз.
— Имею на продажу галантерейные товары… — постным голосом начал Шейн.
— Заткни хлебало, — мрачно посоветовал собеседник. Шейн вздохнул. У Отшельника была странная привычка употреблять в просторечии немецкие и русские простонародные специфические выражения, при этом переводя их на английский дословно.
— Я знаю тебя, ты знаешь меня, — так же мрачно продолжил гость. — Все эти ритуалы нам ни к чему. Говори по делу. Кого представляешь на этот раз?
— Как обычно, работаю на правую, и на левую руки, — деловито ответил Шейн. — От правой — стандартный набор инструкций и вопросов. Противовоздушная оборона, темпы производства авиационной техники. Причем с разбросом по отдельным предприятиям. И еще по мелочи.
Отшельник слушал, ни словом, ни делом не выдавая никаких эмоций.
— Но прибыл я главным образом от левой руки. Есть два задания.
Шейн сделал паузу, потер ладони. Несмотря на возраст и опыт, он каждый раз робел, оказываясь лицом к лицу с нынешним собеседником. Особенно теперь, особенно с этим заданием.
Отшельник молча и неподвижно ждал.
— Скоро в Лондон прибывает Менестрель, — сказал Шейн. — Не знаю точного времени, но в течение недели, может быть двух. Вам предстоит встретиться. У Менестреля при себе будет «Протокол Е», полный список кандидатур, он желает обсудить с вами наиболее спорные. Как с самым опытным и знающим все здесь изнутри.
— Идиоты, — прокомментировал Отшельник. — Я получаю срочное требование о личной встрече, я аврально засвечиваю это место, проверенное и кристально чистое как слеза младенца. Бросаю все и еду из Лондона на перекладных. И все только для того, чтобы мальчик Хьюза сказал мне, что идиоты привезут в страну бумагу, за которой охотится лично Черчилль. Питер, ты меня огорчаешь. То, что ты привозил мне от G-2 это еще туда-сюда, но после того как ты стал прирабатывать на стороне… Пусть Менестрель, или Трубадур, или В-Жопу-Дуй, как там его, свернет свой «Протокол» в трубочку и засунет себе в известное место. Поглубже, в целях конспирации.
— Не все так плохо, — обнадежил его Шейн. — У Менестреля абсолютная память, он выучил список наизусть. Никаких бумаг, никаких свидетельств. Только личная беседа.
Отшельник тяжко вздохнул.
— Все равно идиоты, — подытожил он. — Хоть печатный, хоть в памяти, это все равно, что таскать в кармане динамитную шашку. Отец наш небесный, до чего я дожил…
Шейн вполне понимал озабоченность и настрой собеседника.
В двадцать восьмом, после начала мирового кризиса, «Морской конференции» и инициативы Штатов по одобрению большевистского «флота береговой обороны» отношения между бывшей метрополией и бывшей колонией обострились до предела. Штаты и Британия совершенно серьезно готовились к войне. Тогда на берег Туманного Альбина вступил молодой и патриотичный американец. Он был очень редким и очень особенным специалистом по организации диверсий на промышленных предприятиях и прочим пиротехническим забавам. В отличие от «одноразовых» подрывников-однодневок он имел безупречную легенду и прекрасные документы с продолжительной историей. И псевдоним «Отшельник». Он должен был на месте, из «подручного материала» организовывать команды диверсантов, проводить разведку и уничтожать наиболее значимые объекты, преимущественно связанные с кораблестроением. Идея была утопической изначально, но двадцатые вообще были временем утопическим и необычным.