Первоначально предполагалось создание единого центра координирующего действия для нескольких воздушных армий. Однако простейшие прикидки показали, что масштабы объединения и его задачи намного превосходят известные штаты ВА. По инициативе Ворожейкина командованию были даны дополнительные полномочия, а авиачасти подлежали переформированию.
Командующим стал Ворожейкин, начальником штаба Голованов, его помощником Скрипко. Однако, помимо собственно непосредственных командиров Фронту нужен был сильный, волевой лидер, пользующийся безусловным авторитетом среди летчиков и высшего командования. Такой человек в СССР был только один. Валерий Чкалов — человек-легенда и «лицо» Военно-воздушных сил Советского Союза. По известности и авторитету в мире с ним мог сравняться только один человек — Красный Барон Манфред Рихтгофен, живой талисман Люфтваффе. Присутствие Чкалова превращало любое мероприятие в вопрос чести всей страны, одного его слова было достаточно, чтобы упавшие духом воины превращались в отчаянных храбрецов. Однако, от предложенной ему должности члена военного совета Фронта Чкалов сначала отказался, мотивируя это нелюбовью и неготовностью к штабной работе…»
Он еще раз перечитал абзац. Да, наверное, так лучше всего. Дипломатичное и нейтральное «отказался» звучит гораздо лучше нежели «в гробу я видел ваши штабы, я летать буду». Незачем смущать неокрепшие умы подрастающего поколения некоторыми особенностями общения минувших времен.
«Будучи вызванным Политбюро, он в резкой форме отказался от обсуждения этой темы, искренне считая, что принесет больше пользы как летчик-испытатель.
Вопрос был неожиданно решен А. С. Яковлевым, организовавшим встречу Чкалова с пилотами 320-го иап, прибывшего получать новенькие яки. Видя горящие глаза рвущихся в бой лейтенантов, Чкалов махнул рукой и сказал исторические слова: «Небо будет нашим».
Принято считать, что он произнес эти слова позже, в мае, на берегу Канала, однако, это не так, чему свидетель — автор этих строк.»
В мае на берегу Валерий говорил совсем другие вещи, но их то здесь приводить точно не следует, а то еще дети прочтут.
«Имя Чкалова в английской кампании овеяно легендами. Согласно им, он неоднократно поднимался в небо и водил истребители сопровождать бомбардировщики, летал на разведку и даже сбил не менее десятка спитфайров…»
Легенды и быль, быль и легенды. Сложный вопрос. Буквально на днях он с младшим внуком ходил в кино на «Приступ». Удивительно, но Шанов и Солодин получились очень похожи на себя настоящих, в том числе и внешне — на экране легендарная пара, как говорит нынешняя молодежь, «жгла разгонной ступенью». Покойник проконсультировал кинематографистов на славу, в фильм вошла даже потасовка в кабинете комдива, что было бы совершенно невозможно еще лет десять назад. Но вот сам штурм, когда Шанов повел в последний бой «броненосцев»…
Когда они вышли из кинотеатра, окруженные галдящими и возбужденными подростками, внук светился, его глазенки горели и можно было смело закладываться на что угодно — следующей моделью будет не самолет, а что-то бронепехотное. А дед терзался сомнением — может быть стоит рассказать, как все было на самом деле? Совершенно не так парадно, вовсе не красиво, но уж точно намного ярче и интереснее.
Нельзя скрывать правду, ее место неизбежно занимают мифы. А мифы — благодатная почва для «разоблачений» и дешевых спекуляций. Однако…
Красные комиссары без страха и упрека были красивой сказкой, имевшей мало общего с кровавой и грязной правдой гражданской смуты. Но на этой сказке выросло поколение, на пару с немцами нагнувшее всю Европу.
Единодушный рывок «штурмтруппенов» был красивой сказкой. Но на ней выросли те, кто через два десятилетия сражался с американскими морпехами и английскими «крюменами».
Он долго думал. Уже совсем стемнело, дом понемногу засыпал, утихали детские голоса.
«Будучи лично знакомым с Валерием, скажу лишь, что жизнь сложилась сложнее и интереснее, чем легендарные описания. Развеивать или подтверждать их я не вижу смысла.