Поликарпов решил, что ослышался.
— Читайте внимательно.
— Читаю я как раз внимательно. А вы в курсе, что в свете недавних событий для прохода на наши базы нужно особое разрешение, заверенное лично наркомом? И его у вас нет. Так что это вам объясняться придется, как вы сюда попали.
Генерал попробовал изобразить на лице улыбку, большую похожую на оскал хищного зверя готового вцепится в добычу, но Поликарпов не собирался сдаваться.
— В наркомате нам дали допуск на посещение всех объектов утвержденных в списке. Включая этот, — решительно произнес он.
— Посмотрите на дату. Два дня назад порядок был изменен. И без дополнительной печати на базу вы не попадете.
— И где нам брать вашу печать?
Теперь оба моряка смотрели на авиаконструктора практически издевательски.
— В наркомате среднего судостроения. У товарища Самойлова.
По тону было ясно, что никакого разрешения там никто не даст.
Поликарпов уже понял, что этот раунд проиграл, оставалось только с достоинством отступить. С достоинством и максимальным ущербом для противника.
— Вся ваша бюрократическая волокита Кудрявцев подрывает военную мощь страны. Наши рабочие ночей не спят, чтобы дать вам, вам заметьте и вашим летчикам новейшие самолеты. Самые лучшие палубные истребители в мире. А вы и ваши подчиненные ставите нам препоны. Можете сколько угодно играть в свои игры. Подписывайте заключение об испытаниях, и мы уходим.
Атмосфера в холе стала накаляться. Все собирающиеся офицеры, среди которых, судя по форме, было немало пилотов, внимательно прислушивались к разговору. Причем, что было неожиданно и непривычно, отношение к приезжим здесь было подчеркнуто отрицательным. Вот окопались, ретрограды, подумал Сузи. Охота им на этажерках летать.
Судя по всему, Кудрявцева брошенные Поликарповым слова зацепили по настоящему. Он как-то подобрался, пару раз глубоко вздохнул, поправил стеклышки очков на носу и только после этого продолжил разговор.
— Дайте ваш акт.
Быстро пробежав глазами, он вернул его и, явно сдерживаясь, ядовито поинтересовался.
— Вот скажите мне, Николай Николаевич… А с каких пор ваше ведомство так подходить к испытаниям стало? Где оценки строевых пилотов? Где оценка взлетно-посадочных характеристик и видимости из кабины?
— Они не включены в акт как несущественные.
Здесь Поликарпов конечно погорячился, он и сам это понял Рубить так откровенно и сплеча категорически не следовало, здесь уже сказались неурядицы дня и простая человеческая обида. Но было уже поздно. Кудрявцев сжал кулаки, сдвинул брови, среди собравшихся пробежал возмущенный ропот.
— Несущественные, говорите?. - приторно-сладким тоном начал Кудрявцев, — А знаете ли вы, товарищ заместитель народного комиссара, что на подготовку пилота палубной авиации требуется как минимум, слышите, как минимум триста-триста пятьдесят часов налета, из них не менее ста пятидесяти на истребителе! И каждый взлет-посадка с палубы это риск навернуться за борт даже для опытного и бывалого? С вашими взлетно-посадочными мы без всякой войны потеряем больше пилотов от ваших машин, чем от англичан! Вы сначала самолеты научитесь строить, такие, какие требуются, а не такие, какие получатся!
Теперь громко взропотали испытатели и конструкторы, Поликарпов был готов взорваться от возмущения. Но ему не дали.
— Знаете, Николай Николаевич, — заявил Кудрявцев, — раз уж вы так навязываете флоту свои разработки, не обессудьте. Не о чем нам с вами разговаривать. Эй, Говоров! Проводите товарищей к КПП!
Возмущенный Поликарпов только махнул рукой, видя, что спорить бесполезно. Стоявший рядом Сузи, помнивший мореманов еще с тридцатых, попробовал вмешаться. Он подобрался поближе и тихо спросил:
— Саш ну зачем ты так?
Но тот лишь махнул рукой.
— Уйди лучше, не обостряй. Ребят спроси.
Разобиженные представители авиапрома в сопровождении хмурых матросов с винтовками пошли на выход.
Но, видимо, Кудрявцеву этого показалось мало. Осмотрев холл он как будто только что заметил собравшихся.
— Так молодежь. Что стоим, кого ждем? Или дел других нет, как лясы точить?
Собравшиеся сочли за благо рассосаться по коридорам и комнатам.
— Так теперь ты, Шумилин. Пойдем расскажешь, мне про свои фокусы.
— Какие фокусы? — удивился каперанг.
— Сам знаешь, какие. Какого лешего ты этих на полигон пускал? Пошли. И постарайся пока идем придумать объяснение повесомей.
Глядя им вслед, дежурный лейтенант только покачал головой.