— Тащ лейтенант! А что было то?
Дежурившие с ним матросы также находились в недоумении. Обычно спокойный и вежливый со всеми Кудрявцев был сам не похож на себя.
— Не знаю, ребята. Но лучше нам сегодня перед начальством не светится. Поняли меня?
— Так точно, тащ лейтенант.
Ну, тогда звони на КПП. Доложишь, как Говоров этих выведет…
Холодный ветер продувал до костей. Раны победителей болят меньше, вспомнил Поликарпов, залезая в машину, а побежденных даже погода не жалует. Настроение остальных варьировалось от возмущенного до подавленного. Сузи посмотрел в сторону КПП. Там курили двое знакомых пилотов. Как же их зовут? Вроде бы Павел и Виталий. Он махнул рукой, прося подождать, и подбежал к ним.
— Здорово служба! Узнали?
— Здорово, коли не шутишь. Какими судьбами?
— Да новую машинку на показ к вашим привозил. Видели?
Пилоты помрачнели.
— Ты сам то на ней летал?
— Летал, по всякому.
— А на Сетке пробовал? В посадке на палубу потренироваться?
— На Сетке не был.
— А ты попробуй. Расскажешь, если кости потом соберешь.
Сузи оглянулся и уже тише спросил.
— Ребята, что, правда, все так плохо?
— Правда. Ты по бетонке катался. На опытной машине, чистой как слеза комсомолки. А у нас Сеня на днях хряснулся. Еле достали. Лежит теперь с переломами, морс по больницам пьет.
— Машина конечно сложная. Но привыкнуть то можно.
— На обзор посмотри. Палубы просто не видно. Не знаешь то ли крюком трос цеплять, то ли на форсаж и второй круг.
— Вот оно что…. Ребята, ну спасибо, что сказали. А то у вас все как волки злые. А старший и вовсе, того гляди, за пистолет схватится.
— Знаешь, ты нас тоже пойми. Вы приехали и уехали. А нам летать.
— Ладно, понял я вас, соколов морских. Вон, сигналят уже. Бывайте!
— Счастливо.
Сузи добежал до ЗИСа и залез в машину.
— И о чем ты с ними говорил? — недовольным голосом поинтересовался Поликарпов.
— Николай Николаевич, вы меня извините, но машина и правда сырая. И, похоже, они это поняли.
— Примут, никуда не денутся.
Заместитель наркома нахохлился и повернулся к окну.
— Может, и примут, но боюсь, что битва предстоит нелегкая…
Глава 24
Негромким гулом отзывался дружный топот курсантских ног во всем здании Владимирского Бронетехнического и приглушенный дисциплинированный шум многоголосья молодых парней, собравшихся постигать премудрости военного дела. Солодин еще раз обозрел ряды стриженых голов, протянувшиеся перед ним. Светлые, темные, русые, черные, под ними сверкали глаза, так же разнообразнейшего света, отражающие едва ли не весь спектр радуги, но одинаково заинтересованные.
На его лекции всегда приходили раньше, чем на остальные, Семен Маркович требовал как минимум трехминутного опережения, чтобы, как он говорил, «молодецкая удаль из головы успела выветриться». А пока удаль выветривалась, Солодин еще раз оценивал предстоящий урок, перебирал в памяти примеры и проверял общий план.
После того памятного разговора с Черкасовым и особенно после объяснения с Феликсом и Верой он словно переродился. Солодин собрал в кулак всю волю и просто запретил себе вспоминать и сожалеть о былом. Прошлое было и закончилось. Оно было славным и почетным, но теперь его ждало будущее, совершенно новое, неизведанное, отчасти пугающее неизвестностью и новизной, но оттого по-своему крайне увлекательное.
Время командовать прошло, пришло время учить, так он сформулировал для себя ближайшую цель и подчинил ей всего себя, без остатка. Это было тяжело, для человека, привыкшего на равных говорить с генералами (и даже одним маршалом). Тому, кто железной рукой управлял полутора десятками тысяч человек, было трудно, очень трудно привыкать к тому, что на ближайшие годы его амбиции ограничены учебниками, программами и от силы несколькими десятками зеленых юнцов.
Но он привыкал, находил в этом свои достоинства, а одним из главных был долгожданный мир в семье. Жена, поняв и увидев, что муж смирился с новым положением и начал строить новую жизнь, расцвела. А Солодин, наконец, понял, под каким тяжелым прессом находилась Вера, пока он переживал свои метания.
Его можно было назвать счастливым человеком. А если в ночных видениях Солодину являлись призраки совсем недавнего прошлого, соблазняющие и увлекающие, так на то они и призраки, чтобы манить и увлекать…
— Итак, товарищи, приступим. Сегодня мы поговорим о…
В дверь аудитории постучали трижды, размеренно и громко. Не столько спрашивающе, сколько предупреждающе. Сразу же дверь открылась и — невиданное дело! — в аудиторию заглянул — не вошел, а именно заглянул! — Сергей Викторович Черкасов.