- Могу и больше.
- Больше вряд ли понадобится - не стоит опускать профессионалов Камэни до уровня младшего обслуживающего персонала. Это может быть необходимым в имперских клиниках, но совершенно излишне в клановых. Кстати, в новом анклаве со временем все технологии будут принадлежать не кланам, а анклаву - прошу это учесть.
- Принимается, господин Рэй. Ваше предложение достаточно здраво и своевременно. Но можно я задам вам ещё один вопрос?
- Госпожа, я с радостью отвечу на любой ваш вопрос.
- Эти две причины были единственными?
- Вы, как всегда, проницательны, госпожа. Нет, была ещё и третья причина. Последняя, но от этого не менее серьёзная.
- И почему я не удивлена? Хотя о чём это я? Если вы, господин Рэй, затребовали полный финансовый отчёт моего клана, то одной причины, пусть даже весьма серьёзной, для вас было недостаточно. Озвучьте мне эту последнюю причину!
- О ней вы могли бы догадаться и сами, госпожа - ведь на одном из последних заседаний я сказал, что вижу в кресле матриарха Лерой именно вас. Ну или господина Мидо, что, по большому счёту, одно и то же... Не прошло бы и десяти сол, и эту проблему всё равно пришлось бы решать, только уже не мне, а вам. Так что я просто снял с вас одну из самых больших проблем в вашем будущем руководстве оставшейся в империи части синдиката. Скажите, стоили эти десять ло пристального изучения ваших документов достигнутых сегодня решений?
- Они стоили много больше, господин Рэй...
Утро на Лере начиналось для Андрея с традиционной непродолжительной пробежки по прилегающему к коттеджу ухоженному лиственному лесу, чистому, освещённому часто расположенными вдоль дорожек фонарями и больше напоминающему земной парк. Уверенным, пружинистым бегом Андрей перемещался по широкой, выложенной идеально ровными каменными плитами лесной дорожке рядом со своей женой. В отличие от него, дыхание Иллуры было тяжёлым, мокрые от пота волосы, перехваченные повязанной на лоб лентой, спутанным комком прилипли к её спине, по центру которой к пояснице протянулась тёмная влажная дорожка. Спортивный комбинезон плотно обтягивал идеально стройное молодое тело, на которое Андрей был готов любоваться всегда, а имел возможность лишь по ночам и здесь, на спортплощадке, оборудованной прямо посреди леса, начинающегося почти от порога их дома, расположенного на северной окраине столицы Леры. Андрей давно собирался, но всё никак не успевал вывезти свою жену на Лурию, планету-столицу нового анклава, где для семьи Андрея уже был построен небольшой, но уютный коттедж со всеми удобствами и отдельным независимым порталом прямо в здание столичной администрации. Очередная утренняя ежедневная пробежка подходила к концу, женщина заканчивала её на одной силе воли, полностью выложившись к концу трассы длиной почти в половину ши. Полчаса, или четверть ри лёгкого бега Андрей считал минимальной физической нагрузкой, и его жена начинала день с регулярных физических упражнений. Закончив пробежку, они перешли на шаг, чтобы женщина могла спокойно отдышаться, и вышли на опушку леса, с которой открывался живописный вид на дом, огороженный низким палисадником, обрамляющим не только несколько уютных зелёных лужаек по фасаду здания, но и заставленную тренажёрами спортивную площадку между зданием и лесом. На эту-то площадку и вывела Андрея с Иллурой каменная дорожка. Пройдя по ней до первого ряда снарядов, женщина устало облокотилась на стойку турника и попыталась отдышаться - короткого отдыха после пробежки ей явно не хватило. Андрей, эмпатическая чувствительность которого за последние несколько лет значительно увеличилась, отчётливо слышал усталость жены, наложившуюся на резко ухудшившееся самочувствие, и не мог понять причины - ведь перед началом тренировки Иллура чувствовала себя вполне хорошо. Женщина же, вместо того, чтобы, отдышавшись, перейти к упражнениям на снарядах, резко согнулась, и, упав на колени, избавилась от недавно съеденного лёгкого завтрака, попутно накрыв эмпатические чувства Андрея ощущением резко накатившего головокружения и тошноты. Андрей тут же обеспокоенно рванулся к жене, подняв её с травы на руки, но Иллура, заметив в глазах мужа неподдельную тревогу, улыбнулась и сказала: