“Главное выбраться из коридора” — пульсировала в его голове мысль.
Между тем поток дымки словно осознал, что такими темпами жертва может и ускользнуть. Ее кольца расплылись, плотно облегая защитную сферу и засветилась изнутри мертвенно-бледным светом. Зрачки человека удивленно расширились в момент, когда удерживаемый им, пусть и с большим трудом, щит беспомощно лопнул, а самого его захлестнул поток чужой силы.
Повеяло легким ветерком. Пришло ощущение чистоты и свежести. Чужая сила ласково прошлась по телу человека и втянулась обратно в стену, оставив его стоять соляной статуей самому себе.
Спустя некоторое время воцарившуюся тишину разорвал нервный смех.
— Дезинфекция! Я сражался с чертовой дезинфекцией! Хорошо хоть не с уборщиком, — выдавил Кирилл сквозь слезы. Напряжение схватки требовало выхода.
Прошло около минуты, прежде чем он сумел достаточно успокоиться.
— Фу-у-ух, — выдохнул Лисицкий и повернулся ко входу в пирамиду.
Произошедшее серьезно поколебало его уверенность в необходимости изучения башни. Изначально Кириллу показалось, что она полностью обесточена и по большому счету практически не опасна. Позже выяснилось, что некоторые из систем все же функционируют, но он вполне может определять опасные зоны с помощью восприятия. Как оказалось, далеко не все.
“Быть или не быть?” — любопытство и осторожность столкнулись внутри подростка, и первое, несмотря на все произошедшее, постепенно начало брать верх. Какой смысл вешать какие-то защитные системы уже после дезинфекции? Совершенно нелогично. Кирилл бы скорее поверил, что элементы башни обесточены в каком-то случайном порядке, чем в такую глупость.
Логика она ведь одна на всех, как давно доказали экзотики. Другое дело, что различные расы могут исходить из отличающихся предпосылок. Например, если бы создатели башни исповедовали культ чистоты и считали, что умирать грязным грех, такой порядок выглядел бы для них вполне логично. Но тогда Кирилл бы встретил и другие признаки их веры.
После некоторых размышлений он все же решил продолжить путь.
“Это… гробы?” — ошарашенно подумал Лисицкий, когда оказался внутри пирамиды.
Впрочем, такого приземленного названия выставленные по три в ряд у каждой грани пирамиды массивные саркофаги из белоснежного камня явно не заслуживали. Под поверхностью каждого из них горела невероятно сложная и тонкая вязь искр. А внутри — Кирилл сделал несколько шагов по направлению к одному из саркофагов — стояла темная рубиново-красная жидкость. Кровь?
Кирилл воспользовался всей мощью восприятия, пытаясь разобраться в происходящем. Угрозой от саркофагов и жидкости в них не веяло. Скорее — бодростью. Грозовыми колючими разрядами. Ветром в спину. Рискнув, он прикоснулся к поверхности кончиками пальцев. В тело хлынул поток освежающей и бодрящей энергии. Немедленно захотелось куда-то бежать и что-то делать. А загрубевшие кончики пальцев — подросток немедленно одернул руку — приобрели былую мягкость и чувствительность.
Поддавшись импульсу, Кирилл создал из дымки скальпель, резанул им себя по ладони и опустил раненую руку в темно-красную жидкость. Повреждение затянулось мгновенно, не оставив даже намека на рубец.
— Регенератор, — восхищенно прошептал парень.
Однако в процессе изучения исцеленной конечности его внимание царапнула какая-то неправильность. Его раны и мозоли не просто исцелились. Сама структура кожного покрова на левой кисти серьезно изменилась: стала в разы плотней и прочней. Усложнились сосудистая и нервная сети. При этом нельзя сказать, что кожа стала грубее, ее прежняя упругость сохранилась в полном объеме.
“Эволюция” — осенило Кирилла. “Это не регенератор. Скорее эволюционная камера!”
Восхищения в его взгляде стало еще больше: устройство перед ним, судя по всему, обладало просто фантастическими возможностями. Одна только функция регенерации поднимала саркофаг на недостижимый уровень. Когда Кирилл отправлялся на экскурсию, в сети только-только появились первые упоминая о рабочих образцах подобной технологии.