Самым же эффективным способом увеличения собственной силы оказалось убийство пришельца извне. “Мягкотеленького”, как уже привычно выразился Керне. Все дети Рруа отчетливо ощущали тот зов, которым она награждала любой чужеродный элемент. В случае успеха можно было вырасти в силе процентов, примерно, на двадцать.
При этом, не смотря на всю важность, информация о принципах роста дымки так и осталась лишь малой частью того, чем ресу поделился с Кириллом. Доверять всем его словам, конечно, не следовало, но и здравый смысл ведь никто не отменял. Пропуская полученную информацию через призму уже известных фактов, тщательно ее осмысливая, даже обычному человеку вполне по силам отделить зерна от плевел. Что тогда говорить о Кирилле, организм которого в Ковчеге начал работать с какой-то пугающей эффективностью, включая и процессы, ответственные за мышление?
К чести Керне, Кириллу так и не удалось поймать его на прямой лжи. А вот умалчивать ресу любил. В основном, такие моменты приходились на техники работы с дымкой. Сильно давить Кирилл не решался, но в памяти откладывал. Зная, где собака порылась, можно попробовать разобраться и самому. Это всяко лучше, чем полагаться на вытащенные шантажом сведения.
Кроме Керне, много внимания забирала и комната с ядром. Кирилл имел вполне определенные причины считать, что с удалением ключевого элемента, все системы башни лишаться питания. Включая и те, что отвечают за безопасность. Особенно его привлекало помещение, которое пряталось сразу за двумя дверьми.
“Это либо центр управления, либо оружейная” — со временем пришел к выводу Кирилл. И то, и другое невероятно его привлекало. Настолько, что заставило окончательно отступить инстинкт самосохранения.
— Итак, мы имеем некоторое количество структурированных потоков хаш, — за время проведенное в Ковчеге привычка разговаривать с самим собой прочно вошла в жизнь Кирилла. — Они исполняют роль сигнальной сети. Скорее всего, реакция идет либо на разрыв, либо на изменение характера потока: разницы давления в начале и конце или колебания плотности.
Хаш называли дымку сами ресу. Из-за того, что единственным собеседником Кирилла на долгое время стал Керне, все чаще в его мыслях проскальзывали свойственные именно ресу понятия. Мысленная связь вообще работала довольно интересно: общение шло образами, ощущениями, из которых уже подсознание формировало знакомые слова. “Голос” же обуславливался характером мышления. Именно поэтому ресу в основном “звучали” мощно и подавляюще.
В целом же общение с помощью мысленной связи проходило практически без осечек. Проблемы начинались тогда, когда подсознание не находило соответствующего аналога поступающим образам. В таком случае механизм работы подсознания сбивался, а в голове начинали мелькать смутные, смазанные картины. Тогда Керне приходилось произносить понятие в слух, а затем пытаться его объяснить. Да, как оказалось, подавляющее большинство ресу способны говорить и даже имеют собственный язык. Он заложен в них с рождения, как и инстинкты выживания вместе с “Голосом Матери”.
Что касается сигнальной сети, то способов ее преодоления Кирилл придумал множество: от системы зеркал на основе дымки, которые начнут отражать лучи и освободят проход, до растягивания нитей и формирования узкого прохода. Но все они несли в себе один существенный недостаток: им приходилось воздействовать непосредственно на систему. И Кирилла, откровенно говоря, это пугало. Возможностей создателей Ковчега он не знал, но они явно превосходили его собственные. Так неужели никто не догадался до таких очевидных решений? Да вряд ли. Какой смысл ставить сигнальную сеть, которую так легко обойти? Может создатели башни сделали ставку на незаметность? Нет, это скорее попытка выдать желаемое за действительное. Определенно, положиться на легкие решения не стоит.
Вот и мучился Кирилл, пытаясь придумать, как обойти сигнальную сеть, с ней не взаимодействуя. Идея пришла довольно быстро, и пары дней не потребовалось. А вот ее осуществление заняло уже гораздо больше. Сколько? Кирилл и сам затруднялся ответить. Ощущение времени размывалось из-за того, что в башне постоянно царило одно и то же освещение, а тело не испытывало никаких потребностей. Пару раз подросток ловил себя на мысли, что, взглянув на дату в ТиЭй, не может поверить увиденному числу.