Кирилл замер, напряженно вслушиваясь в окружение. Частым стуком отзывались падающие осколки камня, шелестела опадающая пыль, раздался едва ощутимый шорох. Резким движением руки Кирилл выбросил шарик сверхплотной дымки на звук. Бывший мгновением ранее практически невидимым Керне выставил щит под углом, отражая заряд куда-то в сторону. Раздался очередной взрыв.
Ресу же распался темной дымкой и с огромной скоростью устремился к человеку. Левый бок кольнуло опасностью. Кирилл мгновенно перенес весь щит на эту сторону, но удар Керне все равно отшвырнул его на несколько метров назад. Пару раз отскочив от пола, подросток отлетел к стене. Хрустнули кости.
Керне вновь распался темным дымом.
“Справа” — вспыхнуло понимание.
Луч ослепительной грозовой энергии ударил прямо в соткавшегося из потоков хаш ресу. Грохнул оглушительный взрыв. Белоснежный камень в месте столкновения энергий распался пылью и разлетелся во все стороны.
Кирилл осторожно вернул сдвинутые пластинки на место и вытащил ядро из кармана. Он серьезно рисковал, используя изделие древних из такого неудобного положения. Стоило лучу хоть краем задеть его самого, и осталась бы от Кирилла Лисицкого одна лишь горсточка пыли. Но возможность застать Керне врасплох того стоила.
Юноша изначально понимал, что в прямом столкновении ему вряд ли удастся противопоставить хищнику что-то адекватное. Потому и разработал свой план. Да, он рисковал. Керне вполне мог прикончить его одним ударом. Или оказаться слишком быстрым. Что, кстати, и подтвердилось в ходе боя. Именно опасаясь чего-то подобного Кирилл и не пустил свое оружие в ход сразу. “Удивил — значит победил”. Для схватки между ресу это выражение звучало как никогда верно.
Поразительно, но Керне выжил даже после встречи с грозовой энергией. Его изрядно потрепало: от лоснящейся шкурки остались одни воспоминания, полностью исчезли правые рука и нога, морду сожгло до кости — но все же он каким-то чудом сохранил вертикальное положение, а дымка вокруг него закрутилась в два шара сверхплотной энергии. Жест скорее отчаяния, чем реальная попытка что-то изменить.
Единственное, что Керне в теории мог противопоставить ядру — свою невероятную скорость. Но этой возможности он оказался лишен. Кирилл рассчитал все точно. Зная, что где-то на теле человека находится ядро, ресу не мог использовать в бою дистанционные техники. Он был просто вынужден вступить в рукопашную схватку, точно дозируя силу. Но ошибся, недооценив реальную эффективность надетой на человеке брони. Второго шанса Кирилл ему не дал.
Между тем Керне с глухим рыком швырнул в сторону врага сферы сверхплотной дымки. Лисицкий направил руку с ядром навстречу атаке и вновь сдвинул пластинку в оболочке. Прозвучал очередной взрыв. Четко рассчитанный импульс не прикончил Керне, но превратил в беспомощный кусок мяса. Зачем переводить ресурсы? Бой закончился парой обычных дымных лезвий.
Чужая сила пылающей рекой потекла по венам подростка, вызывая приступ эйфории и почти физического наслаждения. Казалось, одно желание и сам мир растворится по его воле. Что ему какие-то Владыки? Теперь, когда у него есть ядро…
Оно же и отрезвило. Несмотря ни на что, грозовая энергия по-прежнему не желала ему подчиняться больше, чем крохами. Насколько же тогда силен Спящий Владыка, если он впитывал эту энергию тысячелетиями?
“Пожалуй, все же рановато считать свою лопатку самой длинной в данной песочнице” — мелькнула окончательно отрезвляющая мысль.
Совладав с чувством эйфории, Кирилл зашагал обратно к чудом уцелевшей платформе. Настало время пожинать плоды победы! Теперь, когда срочно уносить ноги больше не требовалось, он мог со всем тщанием изучить ставшие беззащитными секреты башни. Особенно его волновали двойные двери, за которыми создатели Ковчега наверняка скрывали нечто весьма ценное.
Проникнуть внутрь защищенной комнаты даже при отсутствии энергии оказалось далеко не так просто, как Кириллу представлялось. Ведь для того, чтобы двери открылись, требовалось напитать их узор. Но в данном конкретном случае механизм открывания плотно переплетался с системой безопасности. Вряд ли бы у Лисицкого получилось активировать только что-то одно. Попытки же вскрыть ее с помощью дымки дверь даже не заметила.
— М-да, — протянул Лисицкий, обращаясь к массивным створкам. — А ты упряма. Жаль только, что против лома нет приема.
Напора грозовой энергии дверь выдержать уже не смогла. Но, что удивительно, сдалась далеко не сразу. Камень, из которого она состояла, плавился медленно и неохотно. Для того, чтобы вырезать проем два метра на два пришлось потратить около десяти минут.