Кирилл зачерпнул немного крупы на пробу. На языке вспыхнуло адское пламя: каша оказалась невероятно острой и пряной. С трудом удержав невозмутимое выражение, Кирилл схватил стакан сока и сделал большой глоток. Кислинка освежающей прохладой притушила пожар, но и она не сумела смыть его целиком. Если бы не регенерация, наверняка остался бы ожог. Послевкусие при этом вышло на удивление приятным.
— Не слишком остро? — с участием поинтересовалась Линала.
— Немного, — признался подросток.
— Ой, прости, я надеялась, что правильно изменила пропорции, — вроде бы искренне повинилась девушка, но почему-то Кирилл почувствовал исходящее от нее веселье.
Не услышал в голосе, не увидел в глазах или на лице, а ощутил, как собственное. И чем дольше он вслушивался в это чувство, тем сильнее и многогранней оно становилось. Появился страх. Сильный страх. Затем — доля любопытства, причудливая смесь из смущения и негодования, насмешка и уверенность, капелька личного интереса, надежда.
“Эмоции. Я ощущаю ее эмоции” — осознал Кирилл.
Фокус его внимания переместился на Иссиса. Потянуло сильной неприязнью, азартом, легким опасением и ревностью. В отличие от той же Линалы, у которой многообразие и непостоянство эмоций напоминало сверкание калейдоскопа, чувства мужчины оказались довольно просты и незатейливы. Самоуверенность рождала в нем азарт и жажду реванша, проигранная схватка больно била по самолюбию, взращивая неприязнь и легкое опасение, а тот факт, что произошло это на глазах милой сердцу дамы, вызывал ревность.
— Я сейчас все исправлю, — вырвал Кирилла из задумчивости мелодичный голос.
Во второй раз вкус каши оказался острым ровно настолько, насколько и должен. Неудачную порцию девушка предпочла забрать себе и кушала с явным удовольствием.
“Мийсау предпочитают блюда с ярко выраженными вкусами. Любые специи пользуются у них огромным спросом” — возникла в памяти когда-то прочитанная строчка.
— Спасибо, — отложив очищенную от еды тарелку в сторону, произнес Кирилл. — Было очень вкусно. У вас потрясающая кухня.
— Ты ее практически не распробовал, — рассмеялась девушка. — Эта еда слишком постная.
— Каждому свое, — дипломатично заметил Кирилл. — Кстати, я ведь обещал тебе историю.
— И я все еще хочу ее услышать, — улыбнулась Линала.
— Что ж, — подросток задумчиво прикоснулся к подбородку. — Эта история началась на борту пассажирского лайнера “Северная Звезда”.
Кирилл вел свой рассказ гладко и спокойно. Перед его мысленным взором промелькнул огромный парк на борту лайнера, неожиданное исчезновение гравитации, объявление капитана, всеобщая паника, взрыв. Несмотря на то, что картины олицетворяли собою вроде бы и не такое далекое прошлое, в его памяти они уже подернулись пеленой забвения, словно прошли целые годы. Кирилл не скрывал ничего. Впрочем, и слишком глубоко не вдавался. Хватило и отрезка до момента обретения силы.
— Вот такая вот история, — закончил он свой рассказ.
— Чушь. Мы уже убивали этих тварей, — впервые раздался голос Иссиса.
— Значит, не так убивали, — пожал плечами подросток. — Я пришел к выводу, что как минимум последний удар нужно наносить своими руками.
— И ты так просто нам это рассказываешь? — продолжил фонтанировать недоверием мужчина.
— Не вижу смысла скрывать правду, — произнес Кирилл. — Эта планета слишком опасна, чтобы отказываться даже от минимальной помощи. Ты думаешь, что я представляю угрозу? Не-е-ет. Я покажу тебе настоящую угрозу. Зиури, если я передам тебе видео, ты сможешь запустить его демонтрацию?
— Да, мастер. У меня имеется встроенный голографический проектор. Так же я могу конвертировать видео и передать на их собственный проигрыватель, — предложил возможные варианты искИн.
— Обойдемся проектором, — принял решение Кирилл и отправил файл.
Над столом возникла картина бушующего шторма. Она не отличалась высоким качеством: слишком много сенсоров капсулы к моменту съемки оказалось повреждено — но все же достаточно подробно передавала происходящее. Прямо на зрителя, вырываясь из пелены дождя и поднимая высокую волну, надвигалась бесконечная черная стена. Камера начала отъезжать назад, позволяя оценить масштабы происходящего: гигантская туша закрыла собою весь горизонт, а капсула на ее фоне казалась крохотной оранжевой искоркой. Зловеще белел на спине чудовища лес костяных шипов. Расчерчивали небо ослепительные вспышки молний. Вот одна из них коснулась искорки, и все погасло.