Скорее всего, парень бы сумел его удержать, но заниматься этим постоянно не имел ни малейшего желания. Ведь то, что он называл своим “внутренним хищником”, по сути являлось его инстинктами, пусть и приобретенными не совсем обычным путем. Да, Кирилл умел их контролировать, но это не доставляло ему ни малейшего удовольствия. Скорее наоборот — массу весьма неприятных ощущений. Ничего удивительного, что Кирилл даже обрадовался, когда у его капсулы обнаружились критические повреждения.
Но затем юноша оказался в Ковчеге, и осознал, что без человечного общества он банально сходит с ума. Там, где психически здоровый человек с крепкой волей смог бы провести годы без критических последствий, он рисковал полностью потерять себя за считанные месяцы. Стало очевидно, что вряд ли получится избегать поселения выживших, как Кирилл планировал до того. Пришлось искать компромисс.
Возможных вариантов он перебрал огромное количество. Скрыть свою силу и показательно игнорировать приказы всех возможных начальников? Или поселиться в отдалении, периодически наведываясь в поселение гостем? Выбрать первое попавшееся место и установить постоянный канал связи с выжившими?
В конечном итоге Лисицкий пришел к выводу, что ему подойдет роль уникального специалиста, которому невозможно приказать. Именно для того, чтобы позиционировать себя правильным образом, он и приоткрыл Рейли часть правды о себе.
Да, его могли посчитать за ресу, который лишь маскируется под человека, но Кирилл осознанно пошел на этот риск. Он верил в свою способность если не подавить любую возможную угрозу, то уж избежать ее так точно. Более того, с появлением эмпатии шанс убраться еще до начала неприятностей стал практически стопроцентным.
Кирилл прекрасно отдавал себе отчет, что последует за его откровениями. Парадокс в том, что он и так собирался предоставить все это выжившим, но исключительно на собственных условиях. Ведь что лучшая основа для сотрудничества, если не взаимная выгода? А Рейли достаточно умен, чтобы ее разглядеть.
Какие именно мысли в этот момент гуляли в головке мийсау, Кирилл, понятное дело, узнать не мог, но почти физически ощущал исходящую от нее тревогу. Словно чему-то в произошедшем она никак не могла найти объяснение, и это непонимание терзало ее все сильнее.
— Что-то не так? — повернувшись к девушке, спросил Кирилл. Благодаря эмпатии он рассчитывал добраться до ответа, даже если сама мийсау не пожелает вдаваться в подробности.
Впрочем, Линала и не собиралась ничего скрывать.
— Мне волнуют ретау, — пояснила она. — Такое поведение для них совершенно не характерно. Признать, пусть и под давлением, лидерство человека? Да у этих помешанных на собственном превосходстве расистов одного намека на сотрудничество с низшими достаточно для оскорбления.
Кирилл хмыкнул.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — произнес он. — Эраду может и не самый приятный разумный, но не идиот же. Должен понимать, когда для самоутверждения не время и не место.
В ответ на его слова Линала вскинулась, словно собираясь высказать нечто весьма нелицеприятное, но в последний момент сдержалась. Медленно выдохнула набранный в легкие воздух.
— Я понимаю, как это выглядит, — негромко начала она. — Сначала он обвиняет меня и всю мою расу во всех грехах. Затем я — его. Но поверь мне, это совсем не то же самое. Я говорю, как экзобиолог. Ретау исключительно агрессивная раса. Они не поддерживают никаких торговых отношений. На их территорию закрыт свободный доступ всем остальным расам, а для дипломатических отношений выделена одна единственная станция. Они ведут перманентную войну со всеми соседями. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Для кого-то вроде них признать над собой главенство низшей расы хуже смерти. А вот военную хитрость они очень даже уважают.
Кирилл задумался. Слова мийсау звучали довольно убедительно. Ему и самому этот Эраду категорично не понравился. С другой стороны, это и не удивительно, учитывая обстоятельства их встречи.
— Давай поговорим об этом немного позже, — принял временно решение парень. — Мы пока слишком мало знаем о происходящем. Давай лучше поедим, я голоден, как волк.
Мийсау бросила на собеседника взгляд, полный возмущения, но развивать поднятую тему все же не стала. Лишь кивнула.
— Давай, — согласилась она. — Я могу чем-нибудь помочь?
— Если хочешь, — откликнулся Кирилл и стукнул носком по черному ребристому ящику. — Тут мне по случаю досталось немного ваших продуктов. Если ты что-нибудь из них приготовишь, будет неплохо.