Посреди коридора появилась Ника, забрала тело Майкла и снова исчезла. Мне ведьма не сказала ни слова — ей было всё равно. Ничего другого от Ники я и не ожидал.
Прошло ещё неопределенное количество времени (мне было так плохо, что я даже примерно не мог прикинуть, как долго сижу на холодном полу — пять минут или пять часов), и за поворотом коридора показался Рэй. Этому-то что здесь понадобилось?
— Держи. — Мужчина протянул мне кружку с водой и ещё что-то маленькое — пелена слёз мешала мне разглядеть. Я впервые заметил, что протез левой руки Рэя пластиковый: до этого момента у меня не было возможности разглядеть его вблизи. — В медицинском отсеке отрыл. Если верить надписи на упаковке, то должно помочь.
— Что это? — с неимоверным трудом произнёс я — каждое слово причиняло мне реальную, физическую боль в области горла.
— Цианистый калий, чтобы не мучиться, — рассмеялся мужчина и тут же добавил: — Да шучу я, шучу, успокоительное это.
— Уж лучше бы цианистый калий. — Я попробовал сделать глоток воды, но у меня ничего не вышло, и я только расплескал полкружки дрожащей рукой. — Так ты говоришь, поможет?
— Да вроде должно.
— Не верю. — И в самом деле, глупо было ожидать, что какое-то химическое вещество сможет унять мою глубокую, ни с чем не сравнимую боль. — От таких травм таблетками не лечат, Рэй.
— Ну прости, я не знаю, что ещё можно сделать. — Голос Учёного зазвучал чуть раздраженно. — Я не умею успокаивать страдающих детей. Мой отец продемонстрировал только один метод.
— Таблетки?
— Ага, держи карман шире. Таблетки — это я уже сам додумался. Мой отец успокаивал раскалённой добела металлической палкой по спине. У меня до сих пор шрамы остались.
— Успокаивать палкой? Это как?
— Да проще простого. Плачешь — получаешь удар, плачешь сильнее — удары сильнее. И в конце концов ты понимаешь, что для того, чтобы не сдохнуть, надо заткнуть рот, утереть слёзы и сделать вид, что ты в полном порядке.
— Но в том-то и дело, что сделать вид. Внешне ты, может, и оставался спокойным, но твоя боль жгла тебя изнутри, извращая душу и делая тебя злее. Это не метод успокоения, это метод создания настоящего монстра.
— Отцу было плевать, что творится у меня на душе. Он был неглупым человеком и понимал, что у меня внутри живет этот самый «монстр», который жаждет его смерти, но ему казалось, что он сможет удерживать его, и «монстр» никогда не выйдет за пределы моей души. Он ошибался. Ведь каждый его удар делал «монстра» сильнее, и в один прекрасный день я понял, что… мне уже нечего терять.
— Мне жаль тебя, Рэй. Серьезно. И спасибо за то, что хоть как-то попытался помочь. От Ники вон даже таблетки не дождешься.
— Ну, Ника — она Ника и есть. — Учёный снова рассмеялся. — Мне жаль, что так вышло с твоей подружкой. Нет, честно. Я ведь знаю, каково это — любить. А кстати, что с Даной? Ты вроде встречался с ней раньше. Я даже запомнил, что удивительно.
— Она тоже мертва.
— Да уж, не везет тебе с девушками. — Рэй вновь расхохотался, а у меня возникло жгучее желание разбить кружку о его лоб. То сочувствует, то хохочет — поди пойми эту жертву отсталой цивилизации.
— Да что уж там, с девушками. Мне с жизнью не везет, раз уж на то пошло. Видимо, все, кто становится моими близкими людьми, и к кому я по-настоящему привязываюсь, обречены на гибель или, в лучшем случае, на вечные страдания! Ну ты сам посуди: Дана — мертва, Сэм и Кайса — мертвы, Ингрид — мертва, Майкл — мертв, Фригга — сошла с ума, а это много хуже, чем смерть! Ричард по моей вине ненавидит всю галактику, его тоже счастливым человеком не назовешь. Остается только Тор… Вот правильно Тор сделал: слинял от меня подальше. А я-то ещё думал, будто у него мозгов нет… Я не знаю, почему я такой! Не знаю, почему все беды ко мне притягиваются, и главное, почему это задевает в первую очередь даже не меня, а тех, кто мне дорог!
— Ну, это обычное явление. Может, оно и лучше, когда никого не любишь, и ни к кому не привязан, — задумчиво проговорил Рэй и ушёл, вновь оставив меня один на один с немыслимым горем.
Хотя нет, я не совсем точно выразился: абсолютного одиночества не было, ведь всё это происходило возле темниц, в одной из которой сидел Ричард. Вероятно, всё это время подросток внимательно наблюдал за происходящим, а вот я о его присутствии вспомнил, только когда чуть-чуть успокоился.
— Эй, Рич! — тихим и бесцветным голосом окликнул я парня. — Ты спас мне жизнь, предупредив об опасности. Спасибо тебе.
— Это ничего не меняет. — В голосе мальчика звучал металл, но я всё равно был рад, что Ричард наконец-то заговорил со мной. — Я ненавижу тебя, Локи, и всегда ненавидел. Поверь, я хотел бы простить, ведь мне самому стало бы легче. Но я не могу. Боль, которую ты мне нанес, она… слишком свежа. Но при всём моём отвращении к тебе, я вовсе не желаю тебе смерти. Когда я пытался убить тебя на базе, я совершал ужасную ошибку, и теперь осознаю её в полной мере. Ни один человек, как бы плох он ни был, не заслуживает смерти. Жизнь — превыше всего. Поэтому я и пришёл на помощь. Я не хочу… не хочу, чтобы люди убивали друг друга! И мне жаль, что погибли Ингрид и Майкл! Столько ненужных смертей, а всё из-за вашего упрямства и нежелания принять то благо, которое предлагает вам Компьютер.
— Он предлагает не благо, Рич. Он предлагает тотальное порабощение. И мы не собираемся отдавать свои судьбы в его руки. Мы будем бороться до победного конца.
— И вам не важно, сколько жертв принесёт ваша борьба?
— За свободу мы готовы пожертвовать всем.
— Вот это меня и пугает. Цель не оправдывает средства, вы все должны это понимать, раз такие взрослые и мудрые.
— А почему бы тебе не применить эту фразу к самому Компьютеру? Или ты думаешь, что отобрать у людей свободу действий — самый безупречный вариант?
— Глядя на то, что вы все творите, с Искусственным Интеллектом трудно не согласиться, — пожал плечами Рич и снова надел наушники.
Мои мысли вновь вернулись к так внезапно и так глупо погибшей Ингрид. Я глядел на её бледное, как мел, лицо, и вспоминал все те чудесные мгновения, что мы с ней провели вместе. Вспоминал, как впервые увидел ее из иллюминатора, когда незаконно отправился на задание с Агентами Света. Вспоминал, как она первая подошла ко мне, заговорила, и даже помогла обработать ушибы. Вспоминал, что ещё в первую минуту нашего знакомства она показалась мне очень веселой, активной и открытой… А потом Пересмешник сыграл с ней злую шутку, и Ингрид пришлось поделиться со всеми своей далеко не безупречной историей. Но всё закончилось хорошо, и я был очень рад за девушку. А затем мы вместе учились в институте практической магии, где Ингрид всегда поддерживала меня… Как много приятных воспоминаний, которые вызывают слёзы. Ведь я понимал, что ничего этого больше никогда не повторится и… не мог представить себе свою дальнейшую жизнь без Ингрид. Ну почему все, кто мне дорог, рано или поздно погибают?
— Мне очень жаль, что так вышло, Локи. — Женский голос прозвучал так неожиданно, что я нервно вздрогнул и лишь затем поднял глаза и увидел перед собой… Сьюзен.
Появление черноволосой девушки меня удивило. Сьюзен давно не показывалась мне на глаза, и я, если честно, даже успел позабыть о её существовании. Раньше мне казалось, что я ей довольно-таки безразличен, равно как и все остальные, а теперь вдруг выяснилось, что это вовсе не так. Ведь пришла же она меня утешить.
Сьюзен присела на пол рядом со мной, и я увидел, что в её глазах тоже блестят слезы. Прозрачные капли на тёмном фоне… Неужели этому практически чужому человеку до такой степени не все равно?
— Мне, правда, очень жаль Ингрид. — Голос девушки вдруг сделался необычайно тонким. — Она мне сразу понравилась, как только я её увидела. Я видела, что вы любите друг друга, и я… я была очень рада за вас. Я хотела, чтобы вы были счастливы, чтобы ваши отношения получили развитие… Со мной у тебя этого не вышло бы. — Сказав это, девушка вдруг резко осеклась и прижала руки ко рту: поняла, что в пылу эмоций нечаянно ляпнула лишнее.