Он подпрыгнул и уцепился за край забора. Попытался подтянуться и с ужасом почувствовал, что на это у него попросту не осталось сил! Слишком вымотала его эта бесконечная гонка. Пальцы разжались, и Полтинник рухнул на землю, подвернув при этом ступню.
— Вот он! — послышался крик. — Возле забора!
Родион снова взвился вверх. Невероятным усилием воли ему все же удалось подтянуться. Он перевалился через забор и полетел вниз.
— Куда он подевался? — орали с той стороны.
— Перелез, сука! Ну, чего менжуешься? Спину подставляй!
Полтинник встал и, хромая, побежал в сторону ярко освещенного многоэтажного здания, похожего на гостиницу. Он сразу же направился к торцу дома — там было темнее. Завернув за угол, осторожно выглянул. Вот они, все трое… Стоят метрах в пятидесяти от него и озираются. Разобрать смысл отрывистых фраз, которыми обменивались преследователи, Родион не мог. В голове гудело так, что казалось, она вот-вот расколется. Ноги подкашивались, во рту стоял омерзительный свинцовый вкус.
Серебряков шагнул назад. Прямо перед ним находился запасной выход. Дверь, к счастью для него, оказалась незапертой. Он устремился вверх по лестнице, стараясь не топать. Преодолел несколько пролетов и скользнул в коридор. Никого. Он подергал ближайшую дверную ручку. Закрыто… Пошел дальше. Из-за очередной двери доносились звуки включенного телевизора. Значит, хозяин здесь и наверняка не обрадуется ночному визитеру.
Третья по счету дверь открылась. Родион, задержав дыхание, на цыпочках вошел в комнату и осторожно прикрыл за собой дверь. Щелкнув замком, облегченно вздохнул, включил свет и огляделся. Увидев стоявший на столе графин с водой, он подошел к нему и жадно припал к широкому горлышку. Пил долго, до тех пор, пока не закашлялся.
В коридоре послышались голоса. Полтинник застыл с графином в руке. Раздались уверенные, тяжелые мужские шаги. Кто-то приближался к номеру…
ГЛАВА 6
Владислав встретился с Марией, как и договаривались, в пять часов, и до темноты они гуляли по набережной. Ему пришлось долго уверять девушку, что о своей ране он уже и думать забыл. Мария успокоилась лишь тогда, когда он твердо пообещал завтра утром прийти к ней на перевязку.
Потом они долго разговаривали. Варяг представился бизнесменом, что соответствовало истине, умолчав о теневой стороне своей жизни. Поблагодарил за мастерски наложенную повязку. Мария улыбнулась в ответ:
— Ничего удивительного, ведь я окончила медицинское училище и несколько лет проработала в больнице. Если честно, я боялась, что вам будет больно. Я специально наложила бинты покрепче. В отсутствие швов это — единственное средство предотвратить расползание пореза.
В жизни Марии не особенно везло. Отец ушел из семьи, когда Маше было всего пять лет, и с тех пор ни разу не появлялся. Она его почти не помнила. Потом от сердечного приступа умерла ее мать, и десятилетняя девочка осталась на попечении дяди — Юрия Николаевича Зуева. Тот служил прапорщиком в спецназе воздушно-десантных войск и постоянно пропадал в горячих точках. Прошел и Афганистан, и обе чеченские войны… Сейчас, после недолгого отпуска, он снова оказался на Северном Кавказе.
Четыре года назад от Марии ушел муж, которого она очень любила. Выдержала, с головой погрузившись в работу. Занялась рекламным бизнесом. И тут — новая трагедия. Пьяный лихач сбил возвращавшуюся домой девушку. Врачи даже не надеялись спасти ее. Казалось, на теле несчастной не осталось живого места. Операция шла без перерыва почти всю ночь.
Мария пролежала в больнице несколько месяцев, практически не вставая с койки. Потом заново училась ходить.
Заметив, что Варяг очень внимательно выслушал эту невеселую историю, девушка смутилась:
— Ну вот, вы расстроились! Какая же я дура… Нет чтобы рассказать что-нибудь интересное! Все, больше ни слова о болезнях и больницах! Договорились?
Они стояли на набережной, в самой круговерти курортной жизни. Сославшись на то, что утомилась от всей этой суеты, Мария стала прощаться.
— Я провожу вас, — предложил Варяг.
— Не стоит. Лучше возвращайтесь к себе и ложитесь. Вашей ране необходим покой. Вообще-то вас, Владислав, следовало бы сразу же отправить в постель, а не позволять гулять несколько часов подряд.