Через пять минут отворилась неприметная дверь, и в кабинет вошел закутанный в простыню человек. Несмотря на относительную молодость, у него было располневшее лицо с двойным подбородком.
— Добрый день, Эдуард Михайлович, — радушно поприветствовал его Савва, — а мы вас уже заждались. Куда это, думаем, господин Копылов подевался?
Вошедший недовольно поморщился и сказал:
— Нельзя ли потише? И вообще, давайте обойдемся без имен…
Толстяк и сухопарый переглянулись и сдержанно заулыбались: мол, трусит чинуша.
— Как скажете, — согласился рыжеватый, — слово гостя — для нас закон. Хотя предосторожность излишняя — жучков здесь нет. Проверено. Присаживайтесь. Откушайте, как говорится, чем бог послал.
Эдуард Михайлович, неловко путаясь в простыне, присел в пустовавшее кресло.
Сухопарый разлил виски по стопкам, и они чокнулись.
— За наше будущее дело, — провозгласил он тост и тут же добавил: — Звучит, конечно, пафосно, но очень точно.
Посмеявшись, выпили и стали закусывать. Сухопарый отправил в рот ложечку икры и сразу перешел к делу:
— Вы определились с кандидатурой?
Политик кивнул и ответил:
— Конечно: Горохов. — И тут же, как будто услышав возражение, принялся оправдываться: — А что, больше некого! Не вас же, уважаемый, выставлять. А Горохов — полностью наш человек. И планы альянса безоговорочно поддерживает. К тому же в России любят обиженных властью…
После выпитого виски Эдуард Михайлович заметно раскраснелся, его маслянистые глазки заблестели.
Подхватив свою уже опять наполненную рюмку, он заверил:
— Вот подождите, скоро в дело вступят наши пиарщики. Все будет нормально.
На этот раз выпили без тоста. Потом слово взял Савва:
— Поймите меня правильно, Эдуард Михайлович, но у вашей партии, честно говоря, рейтинг не очень… Да и Горохов этот… У него слово «коррупция» на лбу написано. Опять же, всем известны его теплые отношения с Любарским…
— Все это ерунда, — уверенно перебил его депутат, — на те деньги, что мы получим из Лондона, можно будет запросто доказать все, что угодно.
— Да, кстати, о деньгах. — Сухопарый заметно оживился и слегка наклонился над столом: — Когда ожидать первую часть суммы?
— В самое ближайшее время. Вообще-то слишком много ненужных разговоров ходит об этих деньгах. Какие-то разборки пошли, кровь пролилась…
Копылов прищурил глаза и в упор посмотрел на собеседника. Сухопарый выдержал этот взгляд, не мигая. Эдуард Михайлович продолжил:
— Я имею в виду происшедшее в Анапе. Сдается мне, что вы там засветились. Кто Южанина ликвидировал?
Сухопарый снова потянулся к бутылке и примирительно сказал:
— Ну, был я там, скрывать не буду. Этот урка долбаный сам в бутылку полез. Пальцы гнуть начал, на фене ботать…
Тут в разговор вмешался Савва. Вмиг утратив свое показное добродушие, авторитет подобрался и выпалил:
— Что-то я, Мосол, не пойму. Так это ты Южанина прибрал? Беспределом занялся?
Сухопарый как ни в чем не бывало поднял рюмку:
— Давайте выпьем за упокой его души. Ты, Савва, на меня не зыркай. Этот фуцан сочинский намекнул, что ворам меня сдаст. Кому нужна такая огласка? А про беспредел помолчал бы. Про понятия будешь на своих сходках воровских рассуждать, а тут не надо.
Савва предупредил:
— Южанин у братвы в авторитете был. Пацанам это не понравится…
Литровая бутылка почти опустела. Мосол наливал себе и собеседникам от души. Копылов разломил пополам рака и проговорил:
— В принципе не в этом, конечно, дело. Если вы полностью возьмете на себя работу сочинских… Ведь на Южанина мы имели определенные виды.
— Возьмем. Пусть ваши не переживают. — Несмотря на выпитое, Мосол, казалось, почти не опьянел. Лишь движения его стали немного более размашистыми, и он все чаше скалил свои желтые зубы, будто бы посмеиваясь над собутыльниками.
— Мы с этим покойным Южанином немного уклонились от темы, — напомнил он о начатом разговоре, — насчет денег… Когда?
Политик, не найдя салфетки, вытер руки о скатерть.
— Уф, что-то меня в жар кинуло! Душно как-то…
— Пивком охладись. — Мосол пододвинул к нему запотевшую бутылку.
— Тогда развезет. A-а, вообще-то давайте… Насчет денег все нормально. Встреча в Лондоне прошла успешно. Спонсоры, как говорится, пришли к консенсусу. План одобрен, все с ним согласны.
— Я слышал, там не все прошло гладко. Какой-то очень серьезный человек до места встречи не доехал…
Копылов холодно взглянул в сторону Мосла и четко, почти по слогам повторил: