Для молодого удэгейца Степы, сына охотника Тунсяны, разговор о метеорологии оказался решающим в выборе профессии. Он впоследствии стал метеорологом-наблюдателем, приобщился к науке с ее великолепными достижениями.
Итак, Колосовский затронул интересную тему. Он сидел в непринужденной позе, облокотившись на стол; говорил негромко, но четко. Изредка посматривал на слушателей. Среди них были и удэгейцы. Они теперь наведывались к нам часто. Степа Тунсянович жадно ловил каждое слово.
Колосовский рассказывал о том, какую большую роль играет сейчас метеорология.
— Председатели колхозов вооружаются данными прогноза бюро погоды, водники, лесники, строители дорог запрашивают сводки о воде, о вскрытии рек, о паводках. Но для того, чтобы сейчас легко отвечать на эти вопросы, связанные с погодой, людям потребовались века.
Когда-то Ломоносов, гениальный естествоиспытатель, корифей мировой науки и великий гражданин государства Российского, томился мыслью о том, что «знание воздушного круга еще великой тьмою покрыто», но ему первому принадлежит доказательство, что перемены погоды можно объяснить, если знать, как движутся воздушные массы на больших пространствах. Уже тогда он предлагал в разных частях света учредить самопишущие метеорологические станции.
И вот прошло много лет. Наука обогатилась величайшими открытиями. Теперь уже галилеевская «склянка» кажется младенцем в сравнении с такими приборами, как радиозонд, который поднимается в воздух на высоту свыше двадцати тысяч метров, сам записывает на разных высотах и скорость ветра, и влажность, и температуру воздуха — записывает и передает все это на землю тем, кто «ловит» завтрашний день.
Люди научились не только объяснять явления атмосферы, но и научно предсказывать их. Какая будет погода завтра, через три дня, через месяц? На всех пяти материках тысячи глаз следят за движением воздуха, стараясь охватить как можно большее пространство. Ведь слово «синоптика» в переводе с греческого означает: обозревающая одновременно физические процессы на больших территориях. Сколько же нужно обозревателей, сколько глаз?
— Представьте себе в долине или на вершине горы одинокий домик, со всех сторон окруженный лесами, — продолжал Колосовский. — На сотни километров вокруг — ни дорог, ни селений. Такие домики можно встретить в разных местах страны. В них живут наблюдатели — часовые погоды.
Вот по небу медленно движутся купола облаков. На каком они расстоянии от земли? Вопрос совсем не праздный. В авиации есть так называемый облачный потолок, выше которого полеты опасны. А летчики — едва ли не самые активные клиенты синоптиков. Вот облака громоздятся в виде башен. Это предвестники гроз. Наблюдатель заносит их в свою книжку особыми знаками.
На каждой метеостанции есть наблюдательные площадки. На них — психрометрические будки с приборами, показывающими температуру и влажность воздуха. К этим приборам наблюдатели приходят несколько раз в сутки. После того как закончен осмотр приборов, записано атмосферное давление, можно обратиться к радиосвязи. И вот происходит краткий разговор. Для быстроты синоптики разговаривают на языке цифр. По словам одного ученого, «прогнозист может медлить не более, чем хирург во время операции». А прогноз — это тысячи глаз, видящих одновременно.
В одно и то же время, ни на минуту позже, наблюдатель должен давать сведения о погоде.
День и ночь бегут цифры с островов и морей, с горных, степных и таежных станций, бегут по эфиру в бюро погоды. Эти сводки нужно собрать воедино, расшифровать, нанести на карту. И прежде чем синоптик представит прогноз погоды, над картой еще склоняются физики, анализируя сложнейшие физические процессы, происходящие в атмосфере.
Синоптики справедливо негодуют, когда слышат обывательские рассуждения, будто они «угадывают» погоду. Прогноз погоды — результат глубоких знаний.