— М-да-а… — протянул Шишкин, с опаской оглядывая свою рубаху то на правом плече, то на левом. — Надо соблюдать осторожность.
— Конечно, — подтвердил Мелешко, встряхивая на свету пробирку, заполненную клещами. — Я вас еще раз предупреждаю, товарищи: перед сном обязательно осматривайте одежду. К тебе, Дима, это в первую очередь относится, потому что я уже заметил: ты пренебрегаешь добрыми советами.
— Наоборот! — воскликнул Дима. — Будьте справедливым, Юрий Дмитриевич: вы сейчас рассматриваете клещей, которых я вам дал. Верно? Я только что совершил осмотр.
Дима стоял с копьем в руке. Он вернулся из лесу в приподнятом настроении. Лицо его порозовело от загара. В эти дни Дима с самого утра сидел в сельсовете, разбирал архивы, отыскивая документы, связанные с историей организации удэгейского колхоза. Вместе с ним мы обошли все избы. Юноша быстро освоился здесь. Многих он уже знал по имени. Вчера он выступал в клубе с докладом для молодежи. Рассказывал о дружбе народов нашей страны. Сегодня ходил на колхозную пасеку и, как видно, куда-то еще заглянул. Его интересовали старинные обряды «лесных людей». Я посмотрела на копье и все поняла. Копье было надломлено. Дима поставил его в угол и вынул из кармана блокнот.
— Теперь я знаю, как удэгейцы хоронили в старину, — заговорил он, перелистывая записную книжку. — Если умирал старый человек, гроб ему делали из старого кедра. Если это был охотник, то в гроб ему клали все принадлежности охоты: котомку с продуктами, спички, котел, копье, стрелы — одним словом, все, кроме ружья; нарты ставили рядом. Но вот что интересно: все эти вещи поломаны специально. Вот видите копье?
— Где вы его взяли?
— Там, на кладбище. А вы знаете, для чего они делали так?
Я сказала ему, что в представлении удэгейцев умерший человек отправлялся под землю странствовать. Он кончал на земле свои счеты с жизнью. Об этом свидетельствовали поломанные копья, нарты, даже одежда, надрезанная у ворота, на подоле. Человек отправлялся в подземный мир, где тоже есть реки и лес.
— Но вы зря принесли это копье, Дима…
— Почему?
— Потому что удэгейцы не любят, когда трогают могилы. Вы должны сейчас же отнести копье и положить его на место. Иначе может быть неприятность. Скажите, кто-нибудь видел вас на кладбище?
— Не знаю, — растерянно проговорил юноша.
— Идите скорее туда, отнесите копье. Обогащать музейные экспонаты мы будем другим способом.
Дима ушел, не сказав ни слова, а когда вернулся, виновато признался:
— Вы правы: действительно, я совершил ошибку. Знаете, как сейчас на меня старик Вакули посмотрел? Я иду с копьем, он стоит на тропе. Смотрит и молчит. Пришлось мне объяснять, что я взял копье по недоразумению.
— Вам нужно учитывать такие вещи, Дима, и не допускать их больше. Вы ведь, наверное, здесь останетесь! Будете собирать фольклор. Займетесь статистикой. У вас будет много работы…
Юноша задумался. Лицо его стало скучным.
— А может быть, я все-таки пойду с вами дальше, вверх по Хору?
— Я пока не могу вам точно сказать. Но мне кажется, что вам следует задержаться в Гвасюгах. Ведь вся удэгейская этнография здесь. Зачем же уходить в лес от нее? Надо воспользоваться тем, что вы сюда приехали. Впрочем, мы еще посоветуемся с Колосовским.
— Хочу показать вам одну вещь, — заговорил Дима оживляясь. — Я вот записал сказку и не знаю, так это делается или нет? Посмотрите.
Юноша дал мне свою тетрадь. В тетради была записана сказка «О богатом и бедном». Он записал ее с помощью Хохоли. Сказка начиналась так:
«Было это очень давно. Жил на свете один богатый человек по имени Бая-Мафа. Этот человек жил так хорошо, что все ему завидовали. По соседству с ним жил бедняк…»
— Нет, Дима, это не то… — сказала я, прочитав первую страницу. — Вы обрабатываете фольклор, а этого делать не нужно. Задача собирателя фольклора состоит в том, чтобы представить устное творчество народа без всяких литературных прикрас. Желательно даже сохранять синтаксис удэгейского языка, строй речи. Вот, если хотите, можете прочесть, у меня как раз есть эта же сказка в другой записи.