Бая-Мафа пришел домой, чуть не плачет от злости.
— Бедняк все это подстроил. Он научил зайцев. Меня чуть не убили они. Еле жив остался. Хотели в реку сбросить.
Прошло сколько-то дней. Дженку-Мафа со своей старухой съели все мясо. Кушать опять нечего. К богатому итти страшно. Рассердился на него Бая-Мафа. Старые долги припомнил, все подсчитал, последних собак забрать хочет. Дженку-Мафа долго думал: как быть, как жить? В один вечер он говорит жене:
— Приготовляй мне, старуха, кедровой смолы побольше. Надо клей сделать. Завтра пойду в лес.
Так сделали, много клею наварили. Рано утром Дженку-Мафа оделся и ушел в лес. Там увидел большое дерево. Много птиц на ветки садилось. Те птицы испугались, улетели, когда Дженку-Мафа подошел близко. Тогда Дженку-Мафа залез на самую вершину дерева, взял с собой клей. Спускался вниз и мазал клеем сучки, мазал ствол до самого низу, пока не стал на землю. Потом закричал, засвистел, чтобы все птицы слетелись. Прилетело много птиц. Садились на дерево, не могли оторваться — прилипли. Много птиц, как комары, облепились кругом. Дженку-Мафа отклеивал птиц, в котомку складывал. Сложивши, домой принес. Старуха обрадовалась, стала перья ощипывать, суп варить. Тогда Дженку-Мафа сказал:
— Иди, старуха, позови богатого в гости.
Позвали богатого. Пришел Бая-Мафа, сел кушать и говорит:
— Дженку-Мафа! Где ты столько птиц поймал?
Тот рассказал все, как было. Тогда Бая-Мафа пошел домой и говорит своей жене:
— Бедняк много птиц поймал, мы должны еще больше поймать. Приготовляй мне клей. Завтра утром в лес пойду.
Так сделали, как говорилось. Бая-Мафа ушел в лес. Там увидел большое дерево. Много птиц на ветках сидело. Испугавшись, птицы улетели, когда богатый подошел близко. Тогда Бая-Мафа стал дерево клеем мазать. Сам мажет, сам лезет вверх; выше лезет, все время поднимается и мажет клеем дерево. Так вымазал, сидит на вершинке и кричит, зовет птиц. Птицы прилетели, прилепились, много птиц стало. Бая-Мафа хотел спускаться вниз, ничего не получается. Сам прилип, не может спуститься. Стал кричать, зовет свою старуху:
— Мамаса! Иди отклеивай меня, я прилип к дереву!
Прибежала старуха, залезла на дерево, тоже прилипла. Тогда собаку стали звать, чтобы помогала:
— Гуваса! Гуваса! Иди отклеивай нас, мы прилипли!
Прибежала собака Гуваса. С разбегу прыгнула на дерево, оторваться не может. Бая-Мафа всех выше сидит. Немножко пониже прилепилась его Мамаса, а внизу собака. Все трое прилипли. Стал Бая-Мафа звать на помощь бедняка:
— Эй, Дженку-Мафа! Иди сюда! Выручай нас. Мы прилипли.
Дженку-Мафа услыхал это дело, смеяться стал. Так говорит:
— Оставайся Бая-Мафа на дереве, ты богатый был, ты мне жить не давал, долги подсчитывал. Оставайся на дереве. Ты все больше хотел, теперь ничего не надо.
Так Бая-Мафа остался на дереве; так его Мамаса осталась на дереве; так собака Гуваса осталась на дереве. Все там засохли, в круглые шишки, в наросты превратились. С тех пор на больших деревьях растут наросты».
— В этой сказке, — заметил Дима, — чувствуется влияние русского фольклора. Верно? Я уже слышал много таких сказок. Теперь буду тоже записывать так. Это кто вам рассказывал? Джанси Кимонко, да?
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Неудавшийся опыт. — Таежная болезнь — энцефалит. — Художники строят свои планы. — Удэгейская свадьба. — Мирон Кялундзюга. — Снова в пути!
В ожидании спада воды мы пробыли в Гвасюгах еще несколько дней. Это было томительно длинное время. Река уже разлилась настолько, что стала выходить из берегов. В низинах, около изб, вода угрожающе поблескивала. По утрам медленно вставали из тумана окрестные горы. Умыванье в реке становилось пыткой — так одолевал комар. Но мгла постепенно редела. К полудню от нестерпимой жары хотелось укрыться в тени. Стоило выглянуть солнцу, и, как это всегда бывает после дождей, все заторопилось в своем вечном стремлении к жизни, и вот уже слышится щебетанье, пиликанье, свист пернатых обитателей леса. Ослепительно зеленеет листва на деревьях и кустарниках. Большой махаон летит над тропой, расправив свои бархатные синезеленые крылья. А внизу, на кустах лабазника, крошечным пламенем полыхает его дальняя родственница — бабочка зорька. Лето в зените!
В эти дни Юрий Мелешко готовился поразить нас новейшим средством против комаров. Он возлагал надежды на американский порошок. Уходя в лес, энтомологи захватили с собой волшебное снадобье, над которым еще вчера с колдовским видом склонялся наш медик и уверял, что больше нам не придется страдать от гнуса. За энтомологами последовали Шишкин и Мисюра. В лесу они доверились новому спасительному средству.