— Не повезло.
— Конечно, — пошутил Нечаев, — если бы он был привязан…
Через полчаса мы подошли к подножью большой отлогой сопки, поросшей лесом.
— Вот вам пристань Черинай! — сказала Намике. — Пожалуйста, на берег.
На берегу, заросшем крапивой, лежал опрокинутый бат. Чуть подальше, под корьем, стояли бочки, ящики, на ящиках лежали мешки с мукой, рядом — большая бутыль с маслом. Продукты, недавно привезенные сюда, как видно, еще не успели поднять наверх.
— Ну ладно, вы идите, — обратился к нам Василий, — идите туда сами, а мы ночью будем охотиться.
— Может быть, мальчик с нами пойдет? — спросил Нечаев, указывая на Колю, посиневшего от дождя и ветра.
— Нет! Нет! — воспротивился Коля. — Я буду здесь.
Медленно ступая по кочкам, перешагивая через валежины, мы с Нечаевым стали подыматься на Черинайскую гору.
Два часа длилось восхождение. Утомителен был путь по крутой горной тропе среди бурелома и камня. То и дело приходилось перешагивать обомшелые валежины, иногда взбираться на лесины, лежащие поперек тропы, перепрыгивать через них и снова карабкаться вверх по каменным выступам.
Андрей Петрович шел впереди. Привыкший к таежным походам, он уже давно мечтал о том, чтобы побродить по горным кручам, на которые взбирался без всяких усилий. На Черинай его влекло желание осмотреть высокогорную растительность и отсюда начать изучение «белого пятна», геоботаническое описание которого входило в задачи нашей экспедиции. Дальше устья Сукпая вверх по Хору никто из ботаников еще не был.
День выдался пасмурный, и оттого в лесу было сумрачно, сыро. Дождь то переставал, то снова шумел над нами. Кусты и деревья намокли, и зелень казалась внизу сизой от обилия влаги. По мере того как мы поднимались все выше, широколиственный лес уступал место елям и пихтам с редким подлеском в виде клена зеленокорого, рябины, шиповника, достигающего в этих местах более двух метров высоты. С неба, с мокрых деревьев сыпался на нас двойной дождь. Одежда намокла и стала тяжелой, сапоги скользили. Время от времени Нечаев останавливался, чтобы получше рассмотреть какое-нибудь растение, не подозревая о том, что эти краткие остановки давали мне возможность еле-еле отдышаться.
Идя по гребню горы, мы ждали, что теперь, наконец, покажется домик Вали Медведевой, но вместо него перед нами возник крутой каменистый склон. Повсюду беспорядочной грудой лежали базальты — свидетельство древней работы стихии, разрушившей когда-то величественные горы. Но вот лес отступил, и глазу открылась панорама гольцов, тут и там покрытых зелеными мхами, светлым ягелем, ликоподием, брусникой.
— Вот и предгольцовая растительность. — Нечаев сорвал красноватый лоснящийся лист бадана. — Между прочим, вы знаете, что бадан можно заваривать вместо чая?
Всякий, кому приходилось совершать восхождение на вершину Черинайской горы, думал, наверное, о людях, которым довелось жить в этой глухой стороне да еще подниматься на такую высоту с грузом. Недаром у подножья ее внизу устроен лабаз. Как видно, враз унести оттуда продукты нелегко. Охотники-удэгейцы, проплывая мимо горы по Сукпаю, почти никогда не заходят на базу, так как путь туда требует немалых усилий. Только спустя некоторое время мы узнали, как трудны условия Чериная. Не всякий их может выдержать. Тут низкое атмосферное давление. В таких условиях некоторые люди страдают «горной болезнью».
Все наши усилия были вознаграждены, как только мы очутились перед домиком, окруженным буйными зарослями малины, растущей между серыми глыбами камня.
— Ну, вот и все! — Нечаев вздохнул с облегчением. Он первым поднялся на крыльцо и отворил дверь.
Промокшие, усталые, мы вошли в дом и немало удивили его обитателей своим появлением. Их было трое. Наше знакомство состоялось у порога, пока мы снимали с плеч рюкзаки и мокрые куртки. Из-за стола, где помещалась радиоустановка, поднялся молодой человек высокого роста, со светлой и пышной шевелюрой. Это был начальник базы Роман Богданов-Ольховский.
— Вот хорошо! Как раз к обеду! — просто заговорил он и, подходя к нам, протянул руку. — Валя, — обратился он к девушке, накрывавшей на стол, — надо быстрее переодеть их в сухое.
Невысокая, худенькая черноглазая девушка с косичками, подобранными на затылке в узел, гремела посудой. Оставив свое занятие, она подошла к нам и вслед за юношей Николаем Ярошенко отрекомендовалась:
— Медведева.
Через несколько минут мы вое сидели за столом и вели оживленную беседу. Хозяева рассказывали нам последние новости, которые они только что слышали по радио. Мы, в свою очередь, торопились поведать о своих делах. Бойкая на слово, шустрая Валя Медведева, как радушная хозяйка, суетливо бегала от стола к плите то с чайником, то с лепешками. Я напомнила Нечаеву о хлебе, и тот, спохватившись, вынул из рюкзака четыре ковриги хлеба.