пел он удаляясь. Нечаев, сидевший на валежине рядом с Мелешко и Надей, улыбнулся:
— Вот Шуркей у нас дисциплинированный парень. Без разрешения никуда.
— Все равно, тоже надо крепко держать, — отозвался Батули. Он надел свою пограничную фуражку, встал, широко расставив ноги. Один по одному люди стали расходиться.
— Как чувствуете здоровье? — спросил меня Динзай, поднимаясь с большого камня, на котором сидел все время, пока шла беседа. — Наверно, болеете немножко?
— Довольно об этом, Динзай. Что было, то прошло. Вот, возьмите, вы что-то потеряли.
Небольшой узелок, завернутый в красную тряпку, лежал около камня. Я подала его Динзаю.
— Ничего, — выручил меня Дада, — кто тайга ходи, все равно немножко тонет, немножко болеет. Геолога Баранова знаешь? — Он поймал мой утвердительный кивок. — Баранов на Чуи ходил. Совсем больной был. Все думали: помирать будет. Ничего. Хорошо получилось.
— А кто такой Баранов? — поинтересовалась Надя, когда мы пришли с ней в палатку.
Она развернула постель. Лидия Николаевна уже спала.
— Мне все-таки ужасно неловко, — заговорила Надя, понизив голос. — Я так оскандалилась. Скажите, об этом приказе будет известно у нас в институте?
— Это зависит от того, как вы дальше будете вести себя.
— Придется учесть… — Надя с размаху плюхнулась на постель. — А что, геолог Баранов действительно чуть не умер? И это было здесь, вот тут, на Чуи?
— Да.
История была такова. Еще в первый год войны по Хору прошел геолог Степан Допиро. В долине мы видели его затески на деревьях, среди мхов — пустые консервные банки. Он шел здесь как первый разведчик горных богатств, проводя мелкомасштабную геологическую съемку. В шлихах, которые привез он с Чуи, оказался металл. Надо было детально разведать долину реки. И вот весной 1944 года пошел на Чуи Александр Федорович Баранов.
Баранову уже не раз приходилось бывать в экспедициях, подниматься на лодках по рекам, но Чуи оказалась коварной. Несколько дней геолог и его проводники преодолевали расстояние в тридцать пять километров, иногда часами стояли в холодной воде, разбирали заломы топорами, руками. Наконец, достигнув места слияния правой и левой Чуи, они остановились, чтобы устроить здесь базу.
Через неделю на берегу появились амбар на сваях, баня и даже пекарня с печкой из камня. Отсюда, с этой базы, совершались маршруты вглубь тайги.
Однажды помощник Баранова, геолог Степан Яковлевич Николаев, ходивший по правой Чуи, принес около шестидесяти интересных шлихов. Разглядывая шлихи под микроскопом, Баранов не мог не выразить радости.
— Вот что, — сказал он Николаеву, — я подсчитал запасы продовольствия и нахожу, что их хватит нам в лучшем случае на полтора месяца. Но мы не должны прекращать работу. Надо кому-то итти вниз за продуктами. Пойдете вы. Тем временем я поднимусь по ключам до самых вершинок и как следует разведаю этот район.
На другой день Александр Федорович проводил своего помощника. Оставшись с двумя коллекторами и рабочими, он сделал несколько маршрутов вверх по Чуи. Особенно много радости принес ему последний маршрут. В двадцати километрах от базы он обнаружил богатые залежи металла. Геолог решил вернуться на базу, взять рабочих и начинать поисковые работы. Не раздумывая, на следующий же день Баранов с двумя рабочими и коллектором отправился в тайгу. Шли трое суток. Шагали через густей лес, пробирались без тропы. В пути геолог почувствовал головную боль.
— Что-то мне нездоровится, — сказал он, присаживаясь на поваленное дерево.
— Может быть, вернемся? — предложил кто-то.
— Что вы! — возразил Баранов. — Скоро ведь дойдем до ключа, там отлежусь.
Но в тот же вечер у костра он свалился в тяжелом бреду. Он даже не успел сделать никаких указаний рабочим. Его положили в накомарнике под брезентовым тентом в лесу. Шли дожди. Шуршали о брезент потоки воды. Товарищи посменно дежурили, склоняясь над его изголовьем. Они уже успели несколько раз сходить на базу за продуктами, прорубили просеку, протоптали тропу. А геолог все еще лежал без сознания. У него оказался брюшной тиф.
— Где капитан парохода? Найдите капитана. Он должен взять наш груз… — шептал он запекшимися губами.
— Здесь нет капитана. Мы в тайге, Александр Федорович, — услышал он знакомый голос коллектора и открыл глаза.
Был солнечный день. Желтый лист березы упал к нему на руку.
— Какое сегодня число, товарищи? — спросил Баранов.
— Двадцать пятое августа.
— Неужели?
Он снова закрыл глаза. Почти целый месяц прошел с тех пор, как он слег здесь, потеряв силы. Ему захотелось встать поскорее и пойти, но при первой же попытке он вынужден был отказаться от своего желания. Так прошло еще несколько дней. За это время рабочие прокопали несколько канав, коллектор собрал образцы. По настоянию геолога они решили выбираться отсюда. Погода стояла ненастная. Итти было тяжело. Подхватив геолога под руки, рабочие повели его, тяжело ступая через валежины. Достигнув базы, они узнали, что Николаев все еще не вернулся. Было решено итти вниз. Но как итти? На чем? Один старый бат мог вместить только трех человек. Остальные шли по берегу. Через каждые три километра бат останавливался. Люди выходили на берег, ждали идущих пешком товарищей, так как они ведь могли заблудиться.