Ни с востока, ни с запада — ниоткуда не видно ни единого просвета. Лишь над головой, где смыкаются вершины деревьев, светлеет кусочек неба. То чередуясь между собой, то в соседстве друг с дружкой теснятся ели и пихты. Вы узнаете хозяйку темнохвойного леса по корявой, темной коре и опущенным книзу ветвям. У пихты светлый и гладкий ствол и ветви слегка приподняты, как гусарские усы. Кое-где белеют стволы березы. Это оживляет лес. Кленовые листья, как яркие бабочки, кружатся на ветру.
Но вот деревья редеют, высокоствольная роща, пересеченная звериными тропами, постепенно светлеет. Ели стоят в длиннополых шубах, глядя друг на друга издалека. В покрове прозрачно зеленеет мелкий папоротник, линнея северная, плауны и какая-то легкая, почти воздушная травка.
Нет, лес этот не беззвучный. За ключом, в сопках, свистит серый ястреб. Он протяжно выводит трель. В ельнике у тропы куча перьев — следы недавней битвы. Должно быть, сова попалась в лапы харзы. Так говорят удэгейцы. Я никогда не видела харзы и спросила, что это за зверь. Оказывается, это хищник, родич куницы, но гораздо больше ее.
Для охотника в тайге все загадки разгаданы. Еще утром, когда мы переходили ключ, заваленный колодником, Дада остановился, заметив на бревне следы соболя. Этот маленький дорогой зверь, из-за которого раньше удэгейцы терпели столько обид от алчных купцов, сейчас привлекал внимание охотников не случайно.
Должно быть, здесь много водится соболя, так как удэгейцы то и дело останавливались, распутывая его замысловатый след среди валежин.
— Вот, смотри, — сказал мне Дада, срывая с куста побуревший удлиненный плод актинидии, — такую ягоду соболь любит.
Ночевать нам пришлось в густом ельнике. Едва отыскав между стволами свободный участок, мы все расположились вокруг костра. На этот раз Колосовскому негде было поставить свою палатку. В лесу было сыро, дрова плохо горели. Дым поворачивался то в одну, то в другую сторону. Трудно было выбрать хорошее место и спокойно работать.
— Соболя давай! — крикнул мне Дада, как только я перебралась на другое место, спасаясь от дыма.
Стоя на коленях, он месил тесто. В эти дни наше питание состояло из пресных лепешек «сило» и супа с мясными консервами. «Сило» пекли на вертелах, как шашлык.
— Соболя давай! — повторил Дада вызывающе. У него было хорошее настроение.
— Что это значит? — спросила я.
Динзай ответил:
— Богатый и бедный в лесу ночевали, понимаете? Огонь развели. Вот так сидели: один тут, другой там. Дым идет на богатого. Богатый замерз, плачет, ничего глазами не видит. Дым большой. Бедный говорит: «А мне хорошо, тепло, дым не кусает». Тогда богатый стал просить: «Уступи мне место». Бедный засмеялся и говорит: «Соболя давай…» Перешел богатый на то место, соболя отдал. Опять дым на него идет. Опять богатый стал просить бедняка уступить место. «Соболя давай», — говорит ему бедняк. Пришлось опять соболя отдавать. Перешел на другую сторону богатый. Так всю ночь ходил с места на место, пока всех не отдал.
— А как вы, Дада, — громко спросил Колосовский, — как вы сейчас охотитесь на соболя? Есть у вас план?
Колосовский все-таки умудрился поставить свою палатку и сидел у входа в нее, протянув к огню босые ноги.
— Есть план, — ответил Дада, тряхнув пышным чубом. — Соболя мало убиваем. Совсем мало. Прошлый год ловили живого соболя. Нынче не знаю как…
И Дада стал рассказывать о том, как удэгейские охотники ходили за соболями в верховья притоков Хора, чтобы поймать их живыми для питомника. Соболей доставляли на самолетах куда-то в Приморье. Я обратила внимание, с каким интересом Фауст Владимирович вступил в беседу, обнаруживая осведомленность в сложных делах охотничьего хозяйства. Когда Дада выразил удивление по поводу того, что отстрел соболей сейчас сокращается с каждым годом, Колосовский заметил:
— Это правильно. Охотничье хозяйство надо вести так, чтобы не истощались запасы зверя в тайге. Иначе что же получается? Смотрите: раньше никто не контролировал охотников. В долину Хора приходили китайцы — били соболя, шли нанайцы — били соболя. Удэгейцы тоже охотились. Верно? А кто отвечал за охотничьи угодья? Теперь есть хозяин — ваш колхоз. Правильно? Значит, надо следить за своим хозяйством. Мало соболя в лесах? Подумайте, как его скорее размножить. Вот есть, например, такой баргузинский соболь. Слыхали? Можно забросить его сюда. Он быстро приживается. Через несколько лет, знаете, сколько здесь будет соболей. Я думаю, что вам нужно именно так сейчас ставить вопрос.
Дада утвердительно кивал головой: