— Извини, мадама, — вздохнул извозчик, — ты слишком много видела.
— Нам самим не по нутру. Жаль такую мадаму гробить, — добавил студент, нагло щупая правую грудь Даниэль.
— Ну не надо, пожалуйста! — заныла чародейка, вновь пуская слезы, и заелозила по столбу. — Отпустите меня, пожалуйста. Я… я все сделаю, что попросите, только не убивайте!
— Все сделаешь? — ухмыльнулся студент, глядя на нее с прищуром.
— Все! — послушно закивала Даниэль. — Только, пожалуйста…
Несколько минут. Ей нужно всего несколько минут относительного спокойствия.
— Нет, мадама, — покачал головой извозчик. — Сам или мне опять придется?
— Я сам, — заверил студент и провел лезвием по шее и груди Даниэль, кольнул острием в бок, там, где почка.
Он наклонился к уху чародейки, хотел что-то сказать, но вместо этого жадно втянул ноздрями аромат ее волос и влажной, горячей кожи. Задержал дыхание, смакуя этот запах, наслаждаясь пышущим от чародейки жаром. Студент прижался носом к шее, шумно снюхивая ее запах, чуть-чуть усиленный гламарией. Флюиды проникали в нос, затрагивали нужные центры, учащали дыхание, вызывали легкую дрожь в пальцах, головокружение, жар, сбежавший тонкими иголками мурашек по затылку вниз, и напрягали мужской орган, который и так давно пребывал в полувозбужденном состоянии от непреодолимой тяги к телу, источающему аромат женственности.
Студент медлил. Рука с ножом заметно ослабла.
— Долго ты еще? — поторопил его извозчик. — Давай уже и поехали!
Студент повернул на него голову.
— Слушай, а может сперва?.. — он облизнулся и вопросительно глянул на напарника.
— Ты совсем? — сплюнул тот. — Хер в штанах удержать не можешь?
— У меня месяц не было, — пожаловался студент. — А ей уже все равно. Пусть напоследок чутка порадуется. И я ж не этот, дам ей олта полные ноздри, чтоб не тряслась и ничего не почувствовала. Даже не заметит!
— Как ты ее трахаешь?
— Пошел ты!
Кучер громко заржал, складывая нож.
— Ладно, — сдался он и отвернулся, отходя подальше, — только быстро.
— Хочешь, чтобы не было больно и страшно? — студент поднял лицо Даниэль.
— Хочу… — тихо прошептала чародейка. — Очень…
— Тогда придется сперва потерпеть минуть десять.
Чародейка закрыла глаза и отдалась мужским рукам с обреченной покорностью.
Сердце билось почти ровно.
Студент полез Даниэль под юбку, скользя шершавой ладонью вверх по гладкой ляжке. Похотливо облизнулся, убедившись, что нижнего белья на Даниэль нет. Он жадно пощупал крепкое бедро чародейки, нагло запустил руку повыше, с наслаждением помял упругую ягодицу. Лицом вжался Даниэль в декольте, водя губами по белой коже, втягивая ноздрями ее аромат. Ему нравился этот запах, сводил с ума, доводил до лихорадочной трясучки. Хотелось собрать его как можно больше, наполнить им легкие, чтобы никогда не забыть.
Даниэль отстраненно терпела, пока студент слюнявил грудь и щупал задницу. Пусть развлекается. Ей было не до этого.
Студент отлип от чародейки, хрипло, перевозбужденно дыша, сглотнул, утирая рот. Принялся возиться с пряжкой ремня трясущимися, непослушными пальцами, перешел на пуговицы брюк, но пуговицы выскальзывали и не поддавались. Студент плюнул от нетерпения и раздражения, полез в карман за ножом. Раскрыл его и просто срезал все. Штаны упали. Даниэль не посмотрела даже из любопытства, не на что там было смотреть. Она была занята.
Студент уже подумывал бросить нож, но взглянул на вздрагивающую грудь Даниэль. Оттянул платье за вырез, надрезал лиф вместе с корсетом, нетерпеливо надорвал трещащую ткань, обнажая левую грудь.
Чародейка сдавленно охнула. Постаралась не думать об испорченном платье. Еще одном.
Студент застыл, роняя нож. Алчно сжал упругую белую плоть, смял ее, стиснул пальцами, провел языком вокруг бледно-розового соска, прикусил его зубами. Крепко схватил Даниэль за талию, прижал ее к себе, втиснулся лицом между грудей, откинув на плечо чародейки надоедливую, мешающую медную бляшку, и глубоко, часто задышал, глухо рыча, насыщаясь доводящим его до безумия запахом.
Даниэль подалась навстречу. Если ему так нравится нюхать и облизывать потные сиськи, то пусть. Лишь бы не мешал и не отвлекал понапрасну.
Студент высоко задрал юбку чародейки, взялся за ее левое бедро, прямо за лозы черной татуировки. Пристроился между ног и нетерпеливо, грубо втиснулся в горячую щель.
Чародейка поморщилась, тихо застонав. Дрогнули веки и брови. Было больно — он оказался толще, чем она рассчитывала.