— Но зачем?
— Спроси что полегче, Напье, — нервно бросил Ротерблиц, с чего-то начиная злиться. — Или сам думай. Ты всегда был умным — вот и, хм, думай. А я не знаю. Морэ такие перспективы не понравились, — проговорил он спокойнее, сделав паузу, — и он решил бежать.
Пиромант потер глаза, продолжил:
— После, хм, убийства ван Геера и остальных Машиах приказал ван Бледу перевести Морэ в безопасное место, где все ему и рассказал. И предупредил, что если Морэ, хм, отчебучит какой-нибудь фортель, взбрыкнет или попытается сменить место, хм, пребывания, его сразу же прихватят и доставят к дверям столичной жандармерии с приложенной папкой компромата за все восемь лет, что он скрывался в Империи. Если же согласится… хм, сотрудничать, возможно, его переправят в Салиду. Хотя гарантий, что судно не перехватят туджаррские пираты или имперский фрегат, нет.
— А зачем ему нужен Морэ? — наморщив лоб, спросил Гаспар.
— Чтобы отдавать приказы и распоряжения его именем, конечно, — пожал плечами Ротерблиц. — После ван Геера Морэ остался единственным лидером, которого станут слушать. Машиах заставил его писать манифест, обосновывающий необходимость подобных, хм, мероприятий для нужд дела революции.
— И как же ты с ним встретился?
— Он — заложник обстоятельств, а не пленный, хм, тьердемондец, — развеселился пиромант, шмыгая носом. — Он не под арестом, за ним даже не следят, по крайней мере, открыто. Морэ волен общаться с членами партии, раздавать им указания, наставления, руководить приготовлениями к, хм, акции. Одно из писем через надежных товарищей он передал мне. И я с ним встретился. Без особых проблем. Морэ сделал мне предложение: я помогаю ему бежать, гарантирую, хм, защиту моего руководства, а в обмен он…
— Что в обмен? — потряс его за плечо менталист, когда Ротерблиц вновь забылся и поплыл.
Чародей проморгался, взбодрил себя парой хлестких ударов по щекам.
— В обмен Морэ выдаст имена всех виолаторов, кто поддерживает Энпе, Машиаха и готовящийся заговор.
— Морэ их знает? — сдержанно спросил Гаспар.
— Я же сказал, — усмехнулся Ротерблиц, — Машиах рассказал ему все. От и до.
Менталист немного помолчал, справляясь с нарастающим нервным возбуждением. Пальцы на левой руке начали подрагивать.
— А тебе не приходило в голову, что этот Машиах ему соврал?
— Приходило, — кивнул Ротерблиц, — но… хм, Машиах ему не соврал. Потому что… Хм, ложь порождает недоверие, а недоверие — плохой союзник.
— Он предпочитает правду, — пробормотал Гаспар.
— Хм?
— Я уже слышал что-то похожее. В Шамсите, когда…
— Значит, у нас нет причин не доверять Морэ. Если эта информация станет известна моему начальству, оно сможет вытравить из Ложи всех тех предателей и ублюдков, которые десятилетиями плетут свои заговоры, интриги, расшатывают Равновесие…
Эндерн прервал его настолько неожиданно, что вздрогнул даже Гаспар.
— Тха-ха! Ха! Ха-ха! — громко рассмеялся полиморф. — И че? Ничего ж, сука, не изменится, хоть вы усритесь, — сказал он с издевательской ухмылкой. — Поймаете этих — на их место придут другие крысы и пидоры и ровно так же будут шатать твое Равновесие и, сука, пускать этот мир по манде. Так уж он устроен.
Ротерблиц посмотрел на него. Гаспару подумалось, что взвинченный пиромант или устроит с Эндерном перепалку, или запустит струей огня. Однако Ротерблиц еще в бытность следователем КС часто умудрялся удивлять менталиста.
— Хм, а ты предлагаешь ничего не делать, — проговорил пиромант спокойно, — стоять в стороне и философствовать, пока крысы и пидоры пускают этот мир по, хм, манде?
Эндерн, который обычно всегда находил чем ответить, неожиданно смолчал.
— Нихера я не предлагаю, — зло фыркнул он. — Я ж ебаный придурок, че я могу тебе, сука, предложить? Но тут экспертом быть не надо, чтоб видеть, что тебе подложили замануху-залепуху, которую ты охотно заглотил, как дешевая шлюха грязный хер.
— Эндерн прав, — согласился Гаспар. — Все это настолько соблазнительно и притягательно, что…
—…несомненно очевиднейшая и, хм, простецкая западня, да, — закончил за него Ротерблиц, пьяно и весело ухмыляясь.
— И ты хочешь в нее угодить.
— Да.
— И нас за собой утащить.
— Хм, да.
— Тогда вопрос: зачем?
— Наверно… хм… — Ротерблиц вздрогнул, передергивая плечами, шмыгнул носом. — Наверно, затем, что вряд ли вообще знают о вас?
— Знают, — холодно возразил Гаспар. — Ван Блед знает. На нас тоже объявили охоту, и сегодня его люди едва не взяли меня и прекрасную мадмуазель.