Лишь осенью из речки Зайхтбах, левого притока Мезанга, выловили сильно изуродованный временем и обглоданный рыбами и раками труп. Только по невероятному стечению обстоятельств и не иначе как вмешательству самого Единого Вседержителя, удалось установить, что тело принадлежит Герхарду Кроппу. Однако как умер честный и уважаемый коммерсант, никто так достоверно и не выяснил — следствие за неимением улик быстро остановили.
Кто-то говорил, что Кроппа убил племянник, сбежавший за границу. Кто-то даже видел того заграницей, то ли в Норлиде, то ли в Альбаре. Кто-то утверждал, что Кропп стал жертвой случайного разбойного нападения, от которого в Анрии не застрахован никто. А кто-то поговаривал, что всему виной некие темные делишки, которые Кропп тайно вел чуть ли не с самой Большой Шестеркой. Ведь каждый, даже самый честный и кристально чистый анрийский коммерсант не может хоть раз не замараться делишками с боссами. Иначе анрийский бизнес просто не делается.
В любом случае, никто, кроме семьи Кроппа, не заметил его смерти и не сделал из нее трагедии. А контору «Анриен Гетрайде» вскоре перекупили, и она продолжила приносить доход новым владельцам.
Глава 4
Вальдер Ратшафт часто оставался работать допоздна. Даже когда последний клерк закрывал все счета и, ни о чем больше не думая, радостно спешил домой к жене и детям, хэрр Вальдер продолжал сидеть в своем кабинете, медленно погружаясь во мрак, разгоняемый лампой. Нередко уходил за полночь, иногда оставался ночевать. Он действительно работал много, еще больше тратил сил и нервов, отчего рано поседел. Впрочем, не сказать, что это сильно его портило: Вальдер Ратшафт пользовался успехом у женщин, несмотря на то, что последние двадцать лет состоял в законном браке. Однако это не мешало ему выходить в свет каждый раз с новой актрисой Морского Театра или юной баронессой. Анрийское высшее общество сильно удивлялось, если хэрр Ратшафт показывался где-нибудь дважды с одной и той же женщиной.
Еще больше оно удивлялось, если в газетах ничего не писали о «Вюрт Гевюрце».
Двенадцать лет назад, когда хэрр Ратшафт только открыл свою маленькую контору, ей пророчили быстро прогореть. Многие отечески усмехались и хлопали его по плечу, уходя из скромного кабинета, когда молодой предприниматель отказывался от очередного выгодного предложения принять опеку и покровительство более опытного коллеги, советовали хорошенько подумать, если не хочется торговать капустой в гедской лавке.
Через полгода уже никто не усмехался. Через год сам хэрр Ратшафт заходил в чей-то кабинет с подобным предложением, но в ответ слышал угрозы и обещания скорой расправы.
Через два года он заходил лишь затем, чтобы подписать договор купли-продажи чьего-то кабинета вместе с торговой конторой.
Через пять лет в кабинетах стали подписывать соглашения о слиянии компаний его адвокаты и агенты.
Через десять — не осталось почти никого, к кому стоило бы заходить или что-то подписывать, кроме выгодных контрактов.
Рынок специй расцвел в Анрии сразу же после окончания Седьмой кабиро-имперской войны, когда были сняты запреты на торговлю. Те спекулянты и контрабандисты, которые всю войну возили из Кабира пряности в обход эмбарго, мгновенно узаконили свой бизнес. В Анрии открылось больше двух десятков контор и компаний по импорту специй, чая и кофе, так или иначе последние лет сто идущих из Этелы и Теймины в Ландрию через Кабирскую империю. Практически сразу компании устроили грызню и были настолько увлечены честной конкурентной борьбой, что не заметили мелкую и ничего не значащую фигуру, которая в итоге обскакала практически всех, став главным анрийским монополистом и одним из основных поставщиков специй в Империи и за ее пределами.
Естественно, с «вюртами» боролись. Сперва к ним направлялись косяки имперских аудиторов с бесконечными проверками, но «вюрты» всегда оказывались чисты, словно младенцы. Потом им устраивали бойкот, но это лишь приводило к обвалу цен, от чего выигрывали только «Вюрт Гевюрце». Доходило дело до того, что на «вюртов» и лично Ратшафта чуть ли не открыто натравливали Большую Шестерку. Однако уже через день газеты писали о громких скандалах и грядущих судебных разбирательствах, а потом к империи «Вюрт Гевюрце» прирастала какая-нибудь торговая компания, импортирующая салидский кофе, табак и сахар.
«Вюрт Гевюрце» были будто заговоренные. Будто в их делах была задействована магия, или Ратшафт лично заключил сделку с дьяволом. Правда, последнее исключала церковь, ведь пособник Князей Той Стороны не стал бы жертвовать немалые деньги на благотворительность и богоугодные дела, как, например, восстановление храма Святой Луциллы.