Он снял голову льва и бросил на пол, провел ладонью по обоям, кожей ощущая, что обычный с виду сигиль, переливающийся радужным свечением, не тот, чем хочет казаться. Сигиец извлек из ножен меч. Коснулся острием центра вычурной геометрической фигуры. В густом тумане, заполняющем комнату, ярко вспыхнуло. Сигиец одернул руку с мечом. Потянуло серой. В радужный перелив заклинания словно капнули чернилами, яркие краски смешались с пустотой, затягивающейся серебристым туманом.
Сигиец дернул щекой со шрамом, перехватил меч обеими руками и наметился острием в вершину фигуры сигиля. Отвернулся, прикрыв глаза, и надавил на стену, медленно повел лезвие вниз.
Зашипело. В носу защекотало от серного запаха. Даже сквозь закрытые глаза сигиец видел, как горит разрушаемое заклятье. Очень сильное, даже его меч справлялся с ним с трудом, хотя и был создан, чтобы уничтожать магию во всех ее проявлениях.
Раздался звонкий хлопок. Едко завоняло горелой бумагой. Сигиец повернул голову, открыв глаза и увидел, как на стене образовался «выгоревший» квадрат, пустые линии которого быстро затягиваются туманом.
Сигиец изменил зрение и сощурился, привыкая к слишком ярко для него горевших обоев по краям проявившейся дверцы тайного сейфа, укрытого двойным сигилем: от людских глаз, от чародейских, еще и под охраной зверя. Если бы сигиец не видел и не чувствовал саму магию, а только внешнее ее проявление, излишне привлекая внимание, то уже ушел бы.
Он задавил тлеющий огонек рукавом плаща, сдул искры и провел пальцами по гладкой дверце. Никаких ручек предусмотрено не было. Замочная скважина или кодовый замок отсутствовали тоже. Видимо, дверца открывалась словом-активатором, но сама была не магической.
Сигиец легко махнул рукой. Дверца поддалась, но открылась не полностью. Он вставил лезвие меча в узкий проем и поддел ее рычагом.
За дверцей было небольшая камера. Сигиец запустил в нее руку и нашарил несколько папок. Достал их все и вернулся к столу.
В первой папке были бесконечные столбцы цифр из тайной бухгалтерии. Сигийца они заинтересовали несильно, прежде всего потому, что были зашифрованы. Во второй были подшиты письма от деловых партнеров, в основном, с просьбами о личной встрече или уведомления о полученных переводах, подписанных договорах и так далее. Одно письмо было любовным, все еще слабо пахло дорогими женскими духами.
В третьей папке хранились списки проведенных и предстоящих встреч. Сигиец быстро пробежался по ним глазами. Большинство имен ему были неизвестны. Кое-какие имелись в памяти Артура ван Геера, однако никаких общих дел ван Геер с ними не имел и не планировал. К кругу знакомств, которые могли бы привести к Машиаху, не относились.
В последней, четвертой, папке тоже были письма. Личная переписка. Однако сигиец почувствовал, что это не так, даже не взяв их в руки — от бумаги разило колдовством.
Он изменил зрение, и в глаза ударили яркие радужные переливы, раскрывая истинные сообщения. Тоже зашифрованные.
Сигиец пролистал их все и дернул щекой. Шифр знали только два человека. Одним из них являлся некто, подписывающийся «Кристен М.» или «А. Х.» или любыми иными вряд ли что-то значащими инициалами и именами. Второй лежал на полу собственного кабинета с пулей в сердце.
Сигиец забрал все четыре папки.
И вышел, закрыв за собой дверь.
Тело Вальдера Ратшафта первым обнаружил его секретарь, Виллем Отфордер. Прождав хэрра Ратшафта до полуночи, он все-таки вернулся в отделение компании «Вюрт Гевюрце» и, найдя при входе двух охранников оглушенными и связанными, поднялся на третий этаж, где располагался кабинет владельца. Убитый хэрр Ратшафт поверг его в ужас, однако Виллем не растерялся и отправился на поиски ночного патруля на Имперском проспекте.
Прибывшие на место убийства полицейские привели охрану в чувство и допросили, но не добились никаких четких и ясных показаний. Охранники путались и не смогли описать убийцу, ссылаясь на то, что все произошло в полутьме и слишком быстро. Единственное, в чем их показания сходились, — в том, что при нападении гасли фонари.
Через час к отделению «Вюрт Гевюрце» подъехала карета и увезла охранников и Виллема Отфордера на допрос. На рассвете об убийстве узнал начальник анрийской жандармерии, а в девятом часу утра — лично Шталендхэрр генерал-губернатор Альбрехт фон Крихерай.