— Ты слишком плохо обо мне думаешь. Я переспала не с каждым мужчиной, которого встретила в жизни, — она мстительно улыбнулась. — Хотя не скрою, Шарль и вправду красавец, каких мало, — Даниэль приложила к сердцу ладонь и мечтательно прикрыла глаза. — В свое время по нему сохли все дворяночки Рейзо от пятнадцати до глубокой старости, но…
— Мне ревновать? — холодно осведомился Гаспар.
— М-м-м… — кокетливо протянула Даниэль, закусив губу и изучая менталиста из-под полуприкрытых ресниц. — Скорее, мне тебя.
— Чего?
— Скажем так, — хитро улыбнулась чародейка во всю ширину аккуратного рта, — если ему придется выбирать между сладкой женской попкой или крепкой мужской задницей, он без раздумий выберет крепкую задницу. Твоя — как раз в его вкусе.
Менталист смущенно кашлянул, напрягся и нервно поерзал, словно хотел поглубже впечататься в сиденье. Даниэль расхохоталась, запрокинув голову и захлопав в ладоши. Энганс растянул губы в блаженной улыбке.
— Тебя Эндерн клюнул? — угрюмо буркнул менталист. — Юморок в его духе.
— Нет, Эндерн меня не клевал, — проговорила чародейка, подрагивая от смеха и проверяя пальцем тушь под левым глазом. — Да и я не шутила. Но тебе не о чем беспокоиться: Шарль не бросается на всех мужиков без разбора и крайне осторожен. Даже я не знала бы о его увлечениях, если б не захотела однажды сделать ему сюрприз. А еще он очень любит свою матушку и не хочет ее травмировать — она не перенесет таких откровений. Потому Шарль не рушит ее надежд, что однажды завяжет с холостяцким распутным образом жизни, остепенится и женится на какой-нибудь пригожей вдове. Например, графа ля Фирэ, с которым Шарль был дружен еще в Тьердемонде. И нет ничего плохого, если его навестит вдовствующая графиня ля Фирэ в сопровождении верного слуги и личного адвоката.
— Кто из нас адвокат? — Гаспар взглянул на Энганса.
— Ты, глупенький, — сердито насупилась Даниэль. — Неужели уже забыл?
— Я до сих пор не могу запомнить, как тебя звать, а ты от меня еще чего-то хочешь, — проворчал менталист.
— Даниэль Луиза Шарлотта ля Фирэ, — представилась чародейка, гордо расправив плечи, держа осанку и протягивая руку для поцелуя. — Обращаться «ваша светлость» или по титулу — «графиня ля Фирэ». Ну а вы — мой адвокат, мсье?..
Гаспар нахмурился, галантно взял ее руку в свою ладонь и потянулся к ней губами.
— Пьер де Напье? — остановившись у самой шелковой ткани, неуверенно произнес он, с надеждой глядя на чародейку исподлобья.
Даниэль одернула руку и недовольно уперлась в бока, задев локтем Энганса. Тот лишь сонно промычал.
— Пьер де Мондэ, — напомнила она. Гаспар стукнул себя по лбу с виноватым видом. — Племянник Жозефа де Мондэ, из того самого адвокатского рода де Мондэ, известного на весь Тьердемонд.
— А если…
— Их там все равно дохрена, — небрежно отмахнулась Даниэль, — они сами своих родственников не помнят, так что никто ничего не заподозрит.
— Могла бы и раньше сказать, — заметил Гаспар, откинувшись на спинку сиденья, и качнулся, когда карета подскочила кочке.
— Говорила, — вздохнула чародейка. — Да только тебе ревность головушку выжгла.
— Очень смешно.
— Ага, животики надорвешь, — улыбнулась Даниэль и пожала плечами: — Ну или у тебя просто очередной приступ — ты совсем себя не бережешь, дорогой мой, а вместо лекарства глотаешь эту свою дрянь. Я, между прочим, за тебя беспокоюсь.
— Я тронут, ваша светлость Луиза Даниэль Элен…
— Даниэль Луиза Шарлотта, — отчеканила чародейка, строго наставив пальчик. — Графиня ля Фирэ, запомните уже, мсье де Мондэ.
— Смотрю, ты быстро вжилась в роль… — усмехнулся Гаспар и тотчас пожалел об этом.
— А мне не надо вживаться, — тихо произнесла Даниэль с едва слышимой злостью в голосе. — Я — вдова графа ля Фирэ, если ты забыл и это.
— Нет, не забыл, — быстро оправдался менталист. — Извини. Просто… просто я немного не в своей тарелке. Мне нужно привыкнуть, что я какой-то там Пьер Манда…
— Де Мондэ, — Даниэль устало закатила глаза. — Тебя что, Эндерн клюнул?
— Раньше мне не требовалось имена менять — я просто память кому надо менял.
— Все когда-нибудь в первый раз случается, — сказала чародейка, перебирая звенья цепочки. — Не расстраивайся, у тебя еще есть время потренироваться. К Шарлю мы поедем только завтра — надо избавиться от моей нынешней любви, да и папочка не простит, если мы не отчитаемся перед ним вовремя. А мы и так задержались.