С такими Бруно и столкнулся, с честными, никому не мешающими прохожими, вывернувшими из-за угла. На углу он и ткнулся макушкой в работягу, наивно полагавшего, что тротуар широкий.
Рабочий зло оттолкнул олуха. Олух горячо извинился. Но вместо того, чтобы обойти толпу рабочих, нагло втиснулся между ними, продолжая горячо и искренне извиняться за неловкость и рассеянность. При этом отдавливая ноги, пихаясь локтями и одновременно пытаясь оправить мокрые от пота рубашки на утомленных от бесконечной работы телах, которые случайно облапал. Так он прошел сквозь человек десять. Узнал много нового о себе и ближайших родственниках на альбарском и нескольких имперских наречий. Кажется, пара слов была даже на поморском.
Но Бруно незаметно юркнул за угол, успев напоследок, пока прокладывал себе путь, оглянуться и заметить насторожившегося преследователя.
А едва свернул — сразу же кинулся бежать. Провожавшие его интернациональным матом рабочие принялись проверять кошельки, однако Бруно не крал ничего, хоть и мог.
Но он побежал, громыхая жесткими, неудобными, трущими пятки туфлями по тротуару. Несся, лавируя между редкими прохожими, подозрительно косящимися на бегуна.
Бруно обернулся — преследователь тоже свернул за угол скорым, пружинящим шагом и не думал отставать.
Маэстро едва не столкнулся еще с кем-то, даже не понял в точности, с кем, просто прыгнул в сторону и побежал дальше, не слушая пожелания долгой жизни и здравия вслед.
Он пронесся до середины улицы, не обращая внимания ни на чье возмущение и угрозы, когда увидел арку, ведущую во двор, и, не задумываясь, свернул туда, хлопнув решетчатыми воротами. Быстро пробежав всю арку и распугав громогласным эхом бродячих кошек, Бруно оказался во дворе.
Глухом.
Бешено дыша и глотая собственное взбесившееся сердце, Маэстро принялся судорожно оглядываться и лихорадочно соображать, как выбраться из задницы, в которую только что себя загнал.
Во двор вели четыре парадных из четырех двухэтажных домов, пристроенных друг к другу квадратом. Окна квартир тоже выводили во двор — со стороны улицы была сплошная стена. Из-за жары и зноя почти все окна были открыты. Двери тоже. Но в самом дворе никого не было.
Бруно тяжело сглотнул и, держась за бок, захромал в ближайшую парадную.
Он чуть ли не буквально вполз по лестнице на второй этаж, держась за перила. Едва не столкнулся со спускающейся чернявой, тоненькой и маленькой девушкой в подвернутой юбке, с глубоким деревянным тазом в руках, полным свежевыстиранного, еще мокрого белья. Девушка тихо выругалась от неожиданности, недовольно хлопнула на красного, как рак, Бруно огромными черными глазищами, но молча прижалась к стенке, пропуская мимо. Видимо, приняла за своего. Или кого-то, хоть и постороннего, но вполне ожидаемого. Ведь в каждом дворе обязательно живет такая особа, о которой по гнусному наговору или не без причин пишут углем или мелом на стене: «Л. из квартиры N дает». В некоторых случаях уточняется, кому, куда и насколько часто. В исключительных — наглядно показывается, как.
Бруно заполз на лестничную площадку, на четвереньках добрался до стены, привалился к ней, да так и остался сидеть, вытянув гудящие от боли ноги. Дрожа и трясясь от перенапряжения и страха. Он зажмурил глаза и принялся беззвучно молиться, хоть толком и не умел этого делать.
Девушка тем временем вышла во двор и увидела у торца дома еще одного незнакомца, явно менншина. Как раз в тот момент, когда он вмазал кулаком по стене и злобно прорычал сквозь зубы:
— Хитровыебанная падла! Драть тебя кверху сракой!
Девушка уронила таз с бельем на землю, подбоченилась, гневно надулась, сурово нахмурила брови, поджала губы и набрала в грудь много воздуха.
— ¡Oye! — тонко взвизгнула она, замахав руками. — ¿Quién eres tú? ¿Qué estás haciendo aquí? — затараторила девчонка. — ¡Salir ahora! ¡O mi papá te golpeará! — погрозила она, наступая.
— Silencio, tonta, — прошипел незнакомец в ответ, приближаясь к девушке.
Но из отрытых окон уже высунулись люди.
— ¡Aléjate de mihija! — пробасил сверху мужчина, грозя кулаком.
Незнакомец сразу же поднял руки и попятился.
— ¡Sal, hijo de puta! — крикнула женщина из окна напротив. И добавила еще несколько красноречивых реплик, которые уже было не разобрать из-за чудовищной скорости и поддержки соседок и соседей.