Маэстро позвонил в колокольчик. Арно, обтирая руки полотенцем, появился не сразу. Бруно заказал себе завтрак или уже обед, с тоской думая, что опять придется выложить три, а то и все пять крон, да еще и за ужин расплатиться.
— За счет заведения, мсье, — удивил его мэтр Бономэ.
Обед на удивление вышел вполне сносным.
Глава 12
Франц Ротерблиц стоял у пруда, в котором то ли утопили, то ли утопился, то ли просто утонул муж одной распутной герцогини, жившей лет пятьдесят назад. Призрак старого герцога нередко видели в саду, возле этого самого пруда, особенно на рассвете и на закате. Было множество свидетелей его явления, хотя на поверку чаще всего оказывалось, что свидетельствовали они о запущенной стадии алкоголизма. А историю о смерти старого герцога, имени которому уже почти никто не помнил, в Анрии пересказывали очень часто и всегда с разными подробностями, так что узнать правду не представлялось уже возможным. Да и никого не интересовало, как оно было на самом деле. Народ довольствовался своей правдой и выдумывал ее с каждым разом все поразительнее и поразительнее.
Было жарко. Последний дождь прошел несколько дней назад, и теперь солнце решило изжарить Анрию дотла, как обычно и поступало в конце июля. Вечером, возможно, будет ливень с грозой, а может, тучи лишь побродят где-то невдалеке, многообещающе сверкая молниями, и уйдут. Ротерблиц, как и любой пиромант, воду не особо жаловал, но даже ему хотелось, чтобы пекло уже прекратилось.
В эту часть сада люди забредали лишь затем, чтобы покормить стаю лебедей и уток и полюбоваться красотой водоплавающих птиц. В отдалении как раз представительная мамаша с малышом занималась именно этим, бросая хлебные крошки в зеленую воду, от которой несло тиной. Ребенок рисковал вместе с крошками оказаться в пруду и сам, но грозные окрики матери несильно отвлекали его от попыток покормить лебедя с руки.
Ротерблиц нервничал, постоянно сверяясь с часами и озираясь по сторонам. Был уже полдень. Так уж вышло, что сегодня у него было две встречи и обе были назначены на полдень. Если бы их назначал лично он, этого бы не произошло, но что уж поделать. Ротерблиц недолго думал, куда отправиться в первую очередь, просто вытянул спичку — короткая и привела его сюда.
Чародей вздохнул, убрал часы в карман. К берегу подплыл нахальный селезень, привыкший, что к пруду подходят только те, кто пришел с подношением. С минуту пробуравив чародея настырным взглядом, птица сунула клюв под крыло, почистила перья и уплыла, показательно виляя хвостом.
— Франц Ротерблиц.
Пиромант обернулся, почти не выдав своего волнения. Он не видел никого, кроме мамаши и малыша, кормивших уток, хотя внимательно смотрелся и вторым зрением, не слышал шагов, и все же незнакомец вырос у него за спиной на расстоянии вытянутой руки. В том же плаще и шляпе. С тем же невозмутимым и равнодушным видом, с которым пять дней назад на квартире Адлера отделал пару чародеев арта, как беспомощных сучек, а потом расколол Ротерблица за пару минут.
Чародей невольно потер плечо, все еще напоминающее о том свидании.
— Не ожидал встретиться с тобой так, хм, скоро, — сказал Ротерблиц и спустил на нос темные очки.
— Нужна твоя помощь, — сказал фремде.
Плащ на нем был застегнут по самую шею, и это несмотря на стоявшую в Анрии жару. С самого Ротерблица лило в три ручья.
— Неужели? — усмехнулся пиромант. — Вроде бы ты говорил, что моя помощь тебе не нужна.
— Теперь нужна.
Ротерблиц пристально посмотрел на него поверх очков.
— Ну допустим. В чем?
Фремде расстегнул три верхние пуговицы, запустил под плащ руку. Ротерблиц несколько напрягся, заметив на широкой перевязи рукоять пистолета, однако незнакомец тянулся не к ней.
— В этом, — сказал он, достав папку и протянув Ротерблицу.
Чародей осторожно посмотрел по сторонам и забрал ее.
Он раскрыл папку — внутри оказалось несколько писем, едва не выпавших на землю. Ротерблиц бегло просмотрел их — чья-то личная переписка.
— Почерк вполне разборчивый, — скептически постановил он. — Не вижу, в чем проблема.
— Присмотрись внимательнее, — сказал незнакомец.
Ротерблиц поправил очки пальцем и всмотрелся в первое письмо. Красные крапины за темными стеклами заметно засияли, брови чародея почти сразу полезли на лоб.
— Это… то, о чем я думаю? — спросил он, погасив второе зрение.