— Знаете, господа, — проговорил он, — я не очень люблю, хм, гулять по ночам. Я — пиромант, а пироманты — создания дня. Ночью мы чувствуем себя… хм, как в общественном месте без штанов.
— Ты хочешь Жана Морэ, — сказал сигиец.
Бруно мерзко хихикнул, едва не подавившись дымом.
— Меньше двусмысленности, хм, Финстер, — раздраженно проворчал Ротерблиц.
— Ты хочешь знать, где он.
— Хм, — чародей выразил своим излюбленным хмыканьем одновременно воодушевление и недоверие.
Сигиец молча зашагал к выходу из закоулка. Бруно оттолкнулся от стены, затянулся сигарой в последний раз, бросил и затоптал окурок, выпуская густой, вонючий дым изо рта и носа.
— Там, — указал рукой сигиец на дом на углу Морской и Речной улиц, когда Ротерблиц приблизился. — Четвертый этаж. Второе окно, если считать отсюда.
Чародей выглянул из закоулка, отсчитал нужное окно, где не горел свет. Нетерпеливо облизнул губы.
— Только его там давно нет, — произнес Бруно, который предпочел остаться за спинами. Ротерблиц оглянулся. — Через день, как этот, — Маэстро кивнул на сигийца, — угомонил вашего Геера, к парадной поутру подкатила карета, в которую побросали чемоданы, а потом усадили пассажира. Того самого, который жил в той квартире и почти не казал носа на улицу. Карета укатила, а квартиру сдали внаем. Больше жильца никто не видел.
— Это точно был Морэ? — с надеждой спросил Ротерблиц.
— Ну, — в темноте послышалось шуршание, с которым обычно чешут сухую кожу, — тощий, сутулый, одет старомодно, хромает, левую руку тряхоманит.
Чародей гневно раздул ноздри — описание было более чем точным. Он посмотрел на неподвижный силуэт сигийца.
— Ты позвал меня сказать, что Морэ здесь не живет уже пару недель? — спросил он, стараясь не выдать чувств.
— Скажи ему, — произнес сигиец, не оборачиваясь на Бруно.
Маэстро едва слышно вздохнул в темноте.
— Когда Морэ этот съехал, — сказал он, чуть помедлив, — ту квартиру никто так и не снял. Для Речной это ненормально — тут жилье вообще не пустует, а эта вот пустовала. Пока четыре дня назад в нее не заселились двое. Один — обычный такой, ничем не примечательный, может, студент, может, писарь али какарь…
Бруно сделал паузу. Наверно, для оценки тонкой игры слов одобрительным смешком. Сигиец не засмеялся. Ротерблиц тоже.
— А второй? — поторопил его пиромант.
— Да тоже ничего особенного, — пробормотал Маэстро обиженно. — Белобрысый и как будто полморды когда-то сгорело. Еще глаза паскудные такие, он ими на всех зыркает, как на говно. Вроде я его где-то видал… — задумался Бруно. — Не помню только, где…
— Ван Блед… — тихо проговорил чародей.
— О, вы знакомы? — удивился Маэстро.
Ротерблиц раздосадовано причмокнул. Он помнил, что у компаньона сигийца есть причины недолюбливать его и затаивать обиду.
— У вас, хм, блестящее чувство юмора, хэрр Бруно, — дипломатично отметил чародей и дипломатично улыбнулся для верности.
— Ну дык, — буркнул Маэстро.
— Подозреваю, ван Бледа там тоже нет, — Франц повернулся к неподвижно стоявшему сигийцу.
— А он и появлялся тут всего-то пару раз-тройку раз, — сказал вместо него Бруно. — Ненадолго, почти сразу убегал в неизвестном направлении. А вот второй сиднем сидит. Или только по ночам куда ходит, чтоб никто не видел. Короче, подозрительная личность, такие обычно у околоточного на особом счету.
— Он сейчас там?
— Да, — сказал сигиец.
— Ты уверен?
Финстер повернул к пироманту голову. Ротерблиц заметил, как в его глазах отражается скудный отсвет далекого фонаря на Речной улице.
— Вижу его.
Чародей зябко передернул плечами.
— Это, конечно, прекрасно, — проговорил он, скрестив руки на груди, — но я все еще не понимаю, как некий студент или, хм, писарь поможет нам в поисках Морэ.
Бруно шаркнул подошвой туфли, привлекая к себе внимание.
— Ван Бледа видели не только, когда он заселял в квартиру своего приятеля, — подал голос Маэстро. — Он появлялся здесь и раньше. Это он помогал грузить чемоданы и усаживал Морэ в карету.
Франц склонил голову и озадаченно потер кончик носа.
— Вот как… — сказал себе под нос он, не скрывая удивления. — Позвольте, — он поднял голову, — полюбопытствовать, хэрр Бруно, откуда вы все это знаете?