Финстер опустил руку, стряхивая на пол безобидные искры, и щелкнул курком пистолета. Писарь покорно поднял дрожащие руки — видимо, второго кольца у него не нашлось.
— Так-так, — строго проговорил Ротерблиц. Огонь на его пальцах угрожающе охватил всю ладонь и ярко осветил помещение. На стенах заплясали гротескные тени. — И кто же в Анрии продает гражданским, хм, запрещенные к производству и распространению боевые талисманы?
— Где Жан Морэ? — повторил сигиец.
— Не… не знаю… — задрожал под дулом пистолета писарь.
Финстер сощурил серебряные глаза.
— Где Гирт ван Блед?
Писарь замотал лохматой головой:
— Н-не… зна-на-а-а-а!.. — засипел он, хватаясь за горло.
— Ну, началось… — тихо пробормотал Бруно.
— Стой! — Ротерблиц схватил сигийца за сжатую в кулак левую руку. — Ты же собирался спрашивать его вежливо!
Финстер разжал пальцы, посмотрел на чародея. Писарь продохнул и закашлялся, сплевывая на пол вязкую слюну.
— Он лжет, — сказал сигиец. — Это вежливо?
— Нет.
Финстер снова впился в писаря серебряными бельмами и сдавил ему горло.
— Где Гирт ван Блед?
— Не зна… кха… ю!.. — проскрипел пунцовый, с выскочившими из орбит глазами жилец квартиры, царапая кожу на шее.
Сигиец напрягся и тяжело поднял руку выше. Писарь, хрипя и пуская слюни, задергался, привставая на носки. Финстер вскинул кулак — парня подбросило вверх и тут же с грохотом пригвоздило к дощатому полу.
— Да хорош! — зло процедил чародей. — Угробишь же раньше времени!
Правда, его больше пугало, что на шум сбегутся все разбуженные соседи. Хотя они уже вряд ли спали, так что наверняка завтра на каждом углу будут обсуждать очередные ночные разборки кого-то с кем-то.
— Лучше я с ним переговорю, — сказал Ротерблиц, ослабевая яркость огня до двух пальцев. — Поднимите его и усадите куда-нибудь.
Сигиец и Бруно молча подхватили писаря под руки и, подтащив к кровати, без церемоний бросили сверху. Тот тихо застонал, покачиваясь и шмыгая разбитым носом, осторожно утер ладонью кровь. Ротерблиц взял стул возле стола и поднес его к кровати, поставив спинкой к допрашиваемому. Сел, опустив подбородок на подставленную руку. Некоторое время молчал, внимательно изучая в свете горящего на пальцах огня писаря… или какаря.
— Мой… хм, коллега задал тебе вопрос, — сказал наконец Ротерблиц почти дружелюбно. — Он склонен полагать, что ты неискренен с ответом, а я склонен ему доверять. Может, ты хорошенько подумаешь и ответишь честно? На твоем месте, я бы ответил.
Писарь многозначительно шмыгнул носом.
— А я бы, на твоем месте, сходил в жопу, — огрызнулся он.
— Как невежливо, — вздохнул Ротерблиц и выпрямился. — Где ван Блед?
— Лучше сразу убейте.
— Хм-м-м, — протянул чародей, потирая переносицу. — Боишься, что ван Блед тебя прикончит? Он может. Причем долго и мучительно. Но примерно то же самое с тобой хочет сделать этот, — он кивнул на сигийца с пистолетом в руке, — хм, гражданин. И только я сейчас мешаю ему. Смекаешь?
— Нет.
Ротерблиц потер пальцами наморщенный лоб.
— И чем же только ван Блед заслужил твою преданность?
Писарь поднял на него глаза. Со знакомым фанатичным блеском.
— А, понял, — догадался чародей. — Vive la révolution. Тяжелый случай. Неужто так охота помереть во славу революции?
— Смерть во славу революции — славная смерть! — отважно ухмыльнулся революционер, хотя дрожь в голосе несколько смазала эффект.
— Идиот, блядь, — буркнул Бруно.
— А еще славнее, хм, не умирать вовсе, — заметил Ротерблиц, поигрывая переместившимся в ладонь огоньком.
Писарь недоверчиво посмотрел на него, шмыгая носом и размазывая кровь по лицу.
— Скажи, где искать ван Бледа, и я… хм, нет, не отпущу тебя, а передам компетентным людям. Отделаешься пятью годами каторги, выйдешь — начнешь новую жизнь.
— Не-а. Я не предатель, в отличие от некоторых.
Ротерблиц нахмурился. Его посетила нехорошая мысль.
— Ну что ж, — пожал плечами пиромант. — Тогда, хм, не говори.
— И что ты сделаешь?
— Я? Хм-м-м… — чародей изобразил задумчивость, разглядывая огонь в руке. Затем поискал взглядом что-то на полу. — Сперва найду грязный носок, чтобы заткнуть тебе глотку. Потом — веревку и свяжу. А потом — отведу к одному, хм, хорошему приятелю. Он, скажем так, специалист особого профиля. Не знаю, как объяснить покороче… В простонародье таких называют «мозгоебами». Слышал? — Ротерблиц покосился на писаря.