Ротерблиц тяжело сглотнул. Оставалось несколько секунд — после будет уже поздно что-либо предпринимать. Он понадеялся, что взгляд сигийца был знаком и что чародей расценил его верно.
Он почувствовал ледяное касание обструктора на запястье, подавил в себе инстинктивное желание биться в истерике и бешено орать, сосредоточился на огоньке внутри фонаря одного из «мундиров».
Огонь подчинился и угас.
Следом за ним погас и второй фонарь.
Комната погрузилась во тьму.
— Что за… — растерялся главный. — Вяжи его! — тут же спохватился он. — Свет!
В ответ на его требование почти одновременно вспыхнули две вспышки, выхватывая из мрака фигуру сигийца. По ушам ударил перекат грохота выстрелов. Спереди и сзади раздались короткие вскрики. Ротерблица сильно толкнуло в левый бок. Он упал на пол. Почти сразу сверкнули ответные вспышки выстрелов, бьющих по глазам и ушам.
Одна.
Короткий взмах меча, рассекающий сверху-вниз «мундир» сзади.
Другая.
Главный выставил саблю для защиты. Звон стали. Удар. Лязг падающего на пол железа. Крик.
Третья.
Большая фигура метнулась назад, вгоняя меч в живот «мундира», державшего на прицеле Бруно с писарем.
Секундная заминка. Топот ног по скрипучему полу. Крик Маэстро. Звон бьющегося стекла.
Еще одна вспышка.
Сигиец задрал руку «мундира» к потолку, располосовал ему горло кривым кинжалом.
Ротерблиц поднялся на колено. В его ладонях вспыхнуло пламя, ярко освещая комнату.
Вонючий пороховой дым неохотно рассеивался. На полу лежало пять тел. Бруно катался и ныл сквозь зубы, держась за живот. Сигиец припер последнего «мундира» к стене и вбил ему кинжал в грудную клетку по рукоять. Резко обернулся, сверкая серебряными бельмами.
Ротерблиц не сразу сообразил, что не так. Еще раз пересчитал тела на полу и только сейчас понял, кого не хватает. Глянул на разбитое окно, из которого тянуло свежим ночным воздухом.
Четвертый этаж, подумал чародей. Этот баран спрыгнул с четвертого этажа.
Сигиец выдернул джамбию. Тело «мундира» сползло по стенке и завалилось набок. Финстер стряхнул капли крови с лезвия, убрал кинжал в ножны за спину, нашел на полу свои пистолеты и протянул к ним руки. Оружие вернулось владельцу. Сигиец убрал разряженные пистолеты в кобуры на груди и зашагал в центр комнаты, где лежал один из «мундиров», пронзенный мечом в живот насквозь. Он перевернул труп носком сапога, придавил и выдернул меч.
Бруно застонал, кое-как скрюченным вставая на колени.
Сигиец, не обращая на его стоны внимания, подошел к окну, выглянул на улицу. Смотрел не больше пары секунд. Затем вогнал меч в ножны. Молча поднялся на подоконник, держась за раму, и также молча, придерживая шляпу, шагнул вниз.
Ротерблиц кашлянул, проглатывая ругательство. В том, что этот баран шагнет с четвертого этажа и с ним ничего не станется, чародей даже не сомневался. В ушах все еще стоял звон от выстрелов, из-за которого он не расслышал крики и топот на улице.
Чародей поднялся. На полу валялись обструкторы и матово блестели в свете колдовских огней. Ротерблица передернуло от омерзения. Он осторожно подошел и от души пнул проклятые браслеты под кровать. Сразу же стало легче.
— В порядке? — спросил он, подойдя к Бруно.
— Нет! — хныкнул тот, подняв перекошенное от злобы и ярости, покрасневшее лицо. — Я чуть не обосрался!
— Хм, могло быть и хуже, — почти спокойно произнес Ротерблиц и протянул Маэстро руку.
— Этот пидор!..
— Врезал под дых и сиганул в окно. Я понял, — сказал чародей, ковыряясь мизинцем в левом ухе.
— Чтоб у него ноги по боты в сраку влезли! — процедил сквозь зубы Бруно, тяжело поднимаясь.
Ротерблиц осторожно приблизился к окну, хрустя битым стеклом, оперся о подоконник и выглянул. В ладонь впился осколок. Чародей выдернул его, слизнул выступившую каплю крови и замер. Сплюнув на пол, он ухватился за раму и перегнулся через подоконник, освещая пустую улицу. Внизу никого не было: ни сигийца, ни мертвого, с ногами по боты в сраке писаря.
— Убираемся отсюда, — торопливо проговорил пиромант, отвернувшись от окна.
Бруно разогнулся, потирая тощее пузо, и согласно кивнул. Нашарил взглядом валяющийся на полу пистолет и шаткой походкой поковылял к нему.
Ротерблиц направлялся к выходу, когда услышал мучительный, едва слышный кашель. Чародей остановился, обернулся, освещая комнату.