Первый успел опомниться, полз вправо с ружьем.
— Куда⁈ — взревел Ротерблиц, швыряя в него пламя.
Полицай взвизгнул, откатился от разлившейся по дороге обжигающей кожу и опаляющей волосы огненной лужи. Несколько огненных стрел, шипящих над головой и у затылка, прибавили ему скорости.
Ротерблиц выбежал на середину дороги, зашвыривая полицаев огнем. Будь он типичным пиромантом, он не думал бы о последствиях и бил на поражение. Это гораздо практичнее и менее затратно: три-четыре огненных шара — и проблема решена, если, конечно, не смущают вопли сгорающих заживо людей. Однако Ротерблиц всегда думал о последствиях. Это когда-то делало его плохим, нетипичным пиромантом, зато отличным магистром-следователем Комитета Следствия, чтобы там ни говорил де Напье.
Чародей почти выгнал служителей закона на Морскую улицу, не давая им поднять головы, как вдруг из-за угла дома напротив высунулся еще один, прицелился и выстрелил. Через миг Ротерблиц осознал, что полицай промахнулся, однако из-за угла выглянул и пятый. Этот мог бы и попасть. Просто исходя из сухой статистики.
Ротерблиц коротко замахнулся и швырнул пару огненных стрел в угол дома. Одна растеклась по стене жидким пламенем. Вторая задела полицая, оказавшегося слишком смелым или отчаянным. Рукав шинели загорелся. Полицай закричал, бросая ружье, принялся сбивать пламя, отчего оно разгоралось лишь ярче. Полицай упал, принялся кататься по земле. Кто-то крикнул, чтобы дурень скидывал шинель.
Ротерблиц стиснул зубы от душившей его злобы. Угораздило же легавых оказаться не в то время и не в том месте. А может, их привели жандармы?..
Чародей сложил перед собой ладони, сосредоточился, вкладывая в удар много силы, и резко раскинул руки в стороны. Морскую от Речной отделила разбегающаяся от дома до дома стена огня. Ротерблиц присел, выбрасывая еще силы, и распрямил ноги, воздевая руки к небу. Огонь яростно взвился аж до вторых этажей. В реве пламени послышались крики и призывы к богу.
Пиромант покачнулся. Голова закружилась, в глазах поплыло. Он потряс головой, дал себе пару звонких пощечин, чтобы взбодриться. Мельком огляделся. В окнах виднелись силуэты разбуженных людей.
Речная улица представляла собой инфернальное зрелище. Не хватало только пляшущих чертей. Ротерблиц шмыгнул носом и горько усмехнулся.
— Вставай, чего разлегся! — хрипло бросил пиромант, потянув Маэстро за шкирку.
Глава 15
Они почти добежали до конца Речной улицы. Оставался всего один дом до пересечения с Береговой, или Заводной, или Обводной… в общем, какой-то, непременно связанной с водой, потом еще минут пять ходьбы, чтобы упереться в набережную Зайхтбаха. Чародей рассчитывал, что стена огня охладит пыл полиции. Если же нет, то оббегать придется долго — сквозных дворов здесь не имелось, насколько знал Ротерблиц. Можно было бы и сбавить темп, но оба испытывали желание оказаться как можно дальше от Речной и как можно быстрее.
Ротерблиц бежал не оборачиваясь. Позади загнанной лошадью хрипел Бруно и громыхал башмаками, из последних сил стараясь не отставать. Они вылетели на перекресток, Чародей за два или три шага проскочил улочку с водным наименованием и вдруг услышал вскрик, шум падающего на землю тела.
Он резко обернулся.
Бруно лежал на мостовой и сдавленно матерился. Над ним возвышался человек, сбивший его с ног. Ротерблиц не стал раздумывать, кто это. Коротко размахнулся, вызывая в ладони огонь, и уже почти метнул его, но тут краем глаза заметил в полутьме движение. Чародей резко обернулся на огненную вспышку и разрубил летящий в него огненный шар ребром ладони, осветив улицу пламенной чертой. Ответ был рефлекторным. Ротерблиц даже не рассмотрел нападавшего, но спустя секунду хорошо расслышал. Первый огненный шар попал тому в лицо. Второй, гораздо мощнее, охватил его полностью, поджигая одежду. Человек заорал. Побежал. Упал на дорогу и начал кататься, чтобы сбить пламя. Орать не прекращал.
Ротерблиц повернулся ко второму, поднимая руку для броска, и замер на долю секунды. У нападавшего был пистолет, дуло которого смотрело в чародея.
Прогремел выстрел.
Ротерблиц швырнул огненный шар.
Шар кометой пролетел возле самого уха стрелка. Однако тот все равно застонал, выпучив глаза и хватая ртом воздух, зашатался, выронил пистолет и упал. Чародей для верности ощупал себя, посмотрел на ладони — крови не было. Опустил взгляд — дырки от пули тоже.