Гаспар нервно хмыкнул, поправляя галстук, и наклонился к столу.
— Я должен открыть вам страшную тайну, хефлигхэрры, — сказал он виновато полушепотом, — я понятия не имею, откуда мой отец берет деньги. Никогда об этом не спрашивал.
В головах собеседников зашевелились мысли, мгновенно обрастая домыслами. Гаспар не уловил их в точности, но почувствовал зависть и обиду. К тридцати годам колесить по миру и проматывать отцовское состояние на развлечения, не задумываясь, откуда оно берется, — это ли не мечта?
Нойверк нехорошо прищурился и ядовито усмехнулся, возвращаясь к ногтям.
— Счастливый вы человек, — завистливо пробормотал Бюхер. — Мой отец считал каждый выделенный мне нидер, а к двенадцати годам заставил зарабатывать самому.
— «Вюрт Гевюрце» принадлежит банку Винсетти ровно настолько, насколько банк Винсетти принадлежит «Вюрт Гевюрце», — терпеливо пояснил Векер. — В той же степени, как «Гутенберг-Фишер», например. Некоторые говорят, что владельцем и банка, и «вюртов», и Фишеров является одно и то же лицо.
— А разве это не так? — ухмыльнулся Пристерзун.
— Конечно же, так, — кивнул Векер. — Только наивно полагать, что это лицо заседает в уютном кабинете.
Гаспар невольно глянул на портреты над камином.
— Некоторые говорят много разной нелепицы, — вздохнул Нойверк. — Например, что война в Тьердемонде не закончилась до сих пор лишь потому, что у оружейных компаний заключены контракты на поставки оружия. По их мнению, если запретить оружейникам делать оружие, война сразу закончится.
Хефлиги дружно рассмеялись.
— Или, например, что необходимо сократить рабочий день до двенадцати часов и ввести обязательное страхование, — весело добавил Альфред.
— Как будто мало того, что нас уже обязали платить рядовому рабочему не меньше зильбера за смену, — добавил Альфред уже не так весело.
— Может, еще приравнять женщин к мужчинам и всем платить не меньше зильбера? — спросил Альфред Альфреда невесело.
— А может, еще и детям запретить работать, чтобы совсем разориться? — спросил Альфред Альфреда возмущенно.
— Как по мне, лишний выходной для них — уже избыточно, — недовольно проворчал Альфред. На этом Альфред с Альфредом и пришел к полному и взаимному согласию с собой.
— Если честно, я вообще не понимаю, к чему издали этот закон, — Нойверк наконец-то разобрался со своими ногтями. — Если хочешь учиться, тебе некогда работать, а если хочешь работать, зачем тебе учиться?
— Затем, майнхэрр Нойверк, — широко улыбнулся Звонок, — что прогресс не остановить.
— О да, хэрр Пристерзун, — закатил глаза Векер, — вы у нас известный поклонник прогресса. Да вот только как показывает история, раньше прогресс справлялся и без лишних выходных. Раньше школ вообще не было, а вся наука передавалась от мастера к подмастерью прямо в цеху. И ведь как-то мы достигли того, что имеем.
— Раньше работали люди, а сейчас людей заменяют станки, — сказал Пристерзун. — И с каждым годом станков становится все больше и они становятся все сложнее. Но станок — это всего лишь кусок железа и дерева, без умеющего работать на нем человека он бесполезен. А чтобы человек научился обращаться со станком, нужно прочитать хотя бы книгу о нем. Ну а чтобы читать, необходимо посещать школу. Законы, обязывающие давать детям лишний выходной на посещение школы, работают в ваших же интересах, господа.
— Вы — идеалист, Пристерзун, — тяжко вздохнул Нойверк. — Вы наивны, а потому убеждены, что все эти образованные побегут читать книги исключительно о работе со станком. А где гарантии, что они не побегут читать… Жана Морэ, например?
— Или того хуже, какого-нибудь посредственного экономиста, — фыркнул Альфред.
— Они ведь могут решить, что у них есть какие-то права, — буркнул Альфред.
— Как будто им мало, что у них есть право на работу, — поддержал Альфред Альфреда в своем негодовании.
— Прогресс, господа, не остановить, — самодовольно повторил Пристерзун, сложив руки на животе. — Он же вас и погубит.
— А вы еще удивляетесь, почему никто так и не решился спонсировать ваши прожекты, — отечески покачал головой Бюхер.
— Я удивляюсь, почему никто не решился сыграть со мной на них, — Звонок подался вперед. — А ведь уговор простой: если я выигрываю — проигравший оплачивает мой прожект, если я проигрываю — победивший получит все права на мое изобретение совершенно бесплатно.