Хефлиги единогласно фыркнули.
— Может быть, вы наконец-то скажете, в чем заключается ваш прожект? — поинтересовался Гаспар.
— Да, собственно, в том, — опередил молодого человека Бюхер, — что хэрр Пристерзун задумал составить Ложе конкуренцию по части артефакторства.
— И вовсе нет, — испуганно запротестовал Александер. — Я лишь задумал подложить мягкую подушку на случай, когда Ложа перестанет существовать. В том виде, в котором она есть, разумеется.
— Вы считаете, что Ложу пора распустить? — насторожился менталист.
— Нет, я так не считаю, — спокойно возразил изобретатель. — Но подобные мысли выражают магистры, с которыми я однажды имел удовольствие общаться. Я, знаете ли, когда-то хотел вступить в Ложу, стать мастером-артефактором, но, — он смешно поджал губы, — провалил вступительные экзамены. Так вот эти магистры не стесняясь говорили, что колдовство уходит из нашего мира, и когда-нибудь настанет день, когда Ложа из организации могущественных чародеев превратится в организацию странных людей, говорящих странные вещи, которые в наш век науки уже не выдерживают никакой критики. И тогда мы останемся без всех тех хитроумных приспособлений, которые в ограниченном количестве облегчают нам жизнь. Вот я и решил озаботиться альтернативами, — признался Пристерзун. — А заодно наладить их производство и пустить в массы.
— Иными словами, — Векер сплел пальцы рук, — хэрр Пристерзун собрался дать Ложе бой и лишить ее монополии в сфере связи.
— И вовсе нет, — снова запротестовал изобретатель. — Я лишь предлагаю удешевить и упростить их громоздкие и дорогостоящие в обслуживании магографы. Но Ложа отказалась рассмотреть мой прожект.
— И теперь хэрр Пристерзун ищет среди нас того, кто решит вкладываться в его проволоку, странные приборы, рыть для него столбы и договариваться с Ложей о продаже их кварца, — сказал Векер, едко поглядывая на молодого человека.
— Это же был только демонстрационный образец, — торопливо оправдался заволновавшийся изобретатель. — Питание моего телеграфа можно и заменить. Например, на чародея-аэроманта, использовать его молнии. Дело-то не в саламановом кварце, а в электричестве — надо только заставить его служить на благо человечества.
Хефлиги посмотрели на Пристерзуна, как на полудурка, выпрыгнувшего из окна лечебницы и бегущего по улице, радостно размахивая причиндалом.
— Вы действительно считаете, что чародея можно заставить просто так служить на благо человечества? — Гаспар не считал изобретателей чокнутыми, как многие это делали, но их оторванность от жизни иногда действительно наталкивала на определенные выводы.
— Почему же просто так? — Александер опустил глаза в пол. — Его можно нанять.
— Вряд ли, — улыбнулся Гаспар. — Аэромантов осталось слишком мало, чтобы Ложа разбрасывалась ими для развития прогресса…
Менталист осекся слишком поздно — на него уже смотрели с подозрением. Альберт фон Нойверк и вовсе не скрывал мрачного торжества.
— Просто… — Гаспар оттянул узкий ворот рубашки и потер висок, — у меня есть одна знакомая чародейка, она как раз аэромантка. И тоже не стесняется рассказывать многое… в приватной обстановке.
Намек на разговоры с чародейками в приватной обстановке заметно снизили подозрительность и оживили обстановку. Векер смущенно кашлянул в кулак.
— А это правда, что прикосновение чародейки вызывает ни с чем не сравнимое ощущение, которое невозможно забыть? — тихо и осторожно спросил он, наклоняясь к уху Гаспара.
Гаспар прикрыл глаза, на секунду вспоминая подобное прикосновение. И не только.
— Правда.
Возможно, разговор перетек бы в русло обычных мужских разговоров, если бы дубовые двери не распахнулись, и в зал не вошло около десятка одетых почти одинаково, дорого и со вкусом представительных господ со свежими газетами под мышкой. Возглавлял процессию худощавый мужчина со строгим, гладко выбритым лицом с высоким лбом и голубыми глазами.
Хефлиги распространились по залу, молча кивая знакомой компании, расселись по диванам, креслам, стульям, зашуршали газетами. В дверях появился лакей с кружками и чашками на подносе.
Мужчина со строгим лицом быстро отыскал взглядом Гаспара. Подошел. Внимательно изучил менталиста, заложив руку между пуговиц жилетки.
— Гаспар Франсуа Этьен де Напье? — спросил он и приветливо улыбнулся. Голос был мягким и вкрадчивым.
— Да, — Гаспар поднялся со стула.
— Рад встрече и добро пожаловать в наш клуб, — мужчина протянул руку. — Позвольте представиться: я — Йозеф Вортрайх. Большая честь познакомиться с вами.