— Взаимно, хэрр Вортрайх, — менталист пожал ему руку, такую же мягкую и ухоженную.
Вортрайх заложил ладонь между пуговицами.
— Не сочтите за наглость, — деликатно и вкрадчиво произнес он, — но мне хотелось бы украсть несколько минут вашего драгоценного времени. Через четверть часа у меня в кабинете. Вас проведут, — заверил он.
— Конечно, — кивнул Гаспар.
Вортрайх кивнул в ответ, развернулся и вышел из зала.
— А вы везучий человек, хэрр Непьер, — сказал снизу Векер. — Возможно, вам и впрямь стоит задуматься об инвестициях в предприятие, которое предложит хэрр Вортрайх.
Гаспар, пытаясь сообразить, что все это значит, не ответил. Нойверка рядом с собой он заметил только тогда, когда тот коснулся его плеча.
— Позвольте я вас провожу, — дружелюбно предложил он, указывая на дверь.
Менталист не стал возражать. Распрощался с недавними собеседниками, обещав сохранить визитки. Александер Пристерзун посмотрел ему вслед с разочарованием.
— Знаете, Гаспар, — говорил Нойверк, пока вел его к дверям, — а ведь я вас сразу даже и не узнал. Вы поразительно хорошо выглядите… для мертвого.
— Простите?
— Ну как же? Пять лет назад вы погибли из-за несчастного случая. Упали с лошади во время скачек.
— О, это сильное преувеличение, — Гаспар не растерялся, протягивая Нойверку руку на прощание. — Да, пришлось пролежать больше полугода, не вставая с постели, но…
— Действительно, сильное, — кивнул Нойверк, крепко пожимая руку. — Вы же скончались через два дня. Я ведь был на ваших похоронах.
Гаспар среагировал на рефлексе. Он сжал ладонь хэрра Нойверка и вонзил в его сознание иглу, крепко стиснув зубы, чтобы не взвыть от острой, режущей боли в висках. Нойверк замер с тупым, не выражающим ничего лицом и широко раскрытыми глазами. Игла пробила кости его черепа, ввинтилась в мозг и раскрылась частой сетью из тончайших, жгучих нитей. Сеть набросилась на лежащие на самой поверхности воспоминания о последних часах жизни Клауса фон Нойверк, заключила их в себя и уволокла вниз, в самые темные углы памяти, как утопленника, брошенного в реку с камнем на шее.
Теперь если Нойверк постарается вспомнить, что с ним происходило в это утро, получит лишь жуткую головную боль. А если кто-то отыщет в глубинах его памяти эти воспоминания и попытается распутать сеть… то, конечно, распутает. Менталист сработал грубо и второпях, не заботясь о надежности блока. Но без последствий для Нойверка не обойдется.
Гаспар поддержал его, подвел к стулу у дверей, усадил возле вазона с шамситской пальмой и вышел из зала, держась за раскалывающуюся от боли голову.
Глава 17
Ариана выглянула из прачечной крикнуть Борга, чтобы увалень не лодырничал и не строгал деревянные подарки для девочек «Морской лилии», а уже вылил таз на задний двор и принес чистой воды. Сегодня был день уборки, и Ариану назначили прачкой. У мадам Анжелики имелось полно причуд, она даже не держала в «Лилии» прислугу, уверяя, что стайка бабенок сама себя обстирать может. И личным примером, подворачивая рукава, показывала расфуфыренным царевнам, как. И как мести, и как мыть и драить. Живущие в «Лилии» девочки давно смирились. Ариана — нет, но предпочитала помалкивать.
Борг не отозвался. Ариана бросила в таз чьи-то панталоны и вышла в коридор, уже набирая в грудь воздуха для длинной отповеди, но вдруг встала, как вкопанная, и забыла, зачем вообще вышла.
На пороге стояла женщина в голубом атласном платье с кружевами и пышной юбкой. Весьма скромном по меркам анрийских модниц на содержании богатых мужчин, но, как быстро определила Ариана, дорогом. Девушка мельком окинула вошедшую и догадалась по ее осанке, что в «Лилию» пришла аристократка.
Женщины у мадам Анжелики тоже бывали, хоть и редко. Правда, те, что приходили удовлетворить свое постыдное влечение, посещали «Лилию» исключительно глубокой ночью и с черного хода, когда гости были уже достаточно пьяны или витали на седьмом небе от счастья. Мама встречала их лично и гарантировала анонимность.
Днем женщины приходили тоже. Но лишь затем, чтобы устроиться у мадам Анжелики.
Ариана обтерла мокрые руки о юбку, оправила сорочку на плече и прошла в гостиную, где уже собрались Кармен, Соня и Борг. Предчувствие у нее было нехорошее.
Втиснувшись между девочками, Ариана похлопала на вошедшую глазами. Лицо женщина прятала под плотной вуалью, но что-то было в ней такое, что намертво приковывало внимание.