— Вот так, — мадам Анжелика изогнула бровь, передразнивая Элен. — Милочка, ты извращенка? — строго вопросила она. — Любишь старух?
Элен внимательно посмотрела на Марту. Смотрела долго. Женщина неуютно поежилась. Она уж и забыла, когда на нее в последний раз смотрели так, раздевая взглядом. И уж точно не помнила, когда смотрела так женщина.
— Вы не так стары, а я не так молода, как вам кажется, — сказала Элен. — Но не подумайте ничего плохого, я всего лишь хотела кое о чем спросить вас. А капля влюбленности всегда добавит чуточку искренности, как говорила Вероника Дюмор.
— Дорогуша, читай поменьше любовных романов, — строго наказала Марта. — Чтение, говорят, для женщин вредно само по себе, а уж пошлые книжонки, написанные влюбленными в дорогих проституток мальчишками, совсем разжижают мозги.
— Я не читаю любовных романов, — скромно улыбнулась Элен. Марта отдала бы левую руку за такие пухлые губки.
— Тогда откуда тебе знать, что говорила Дюмор?
Элен потупила взор. Ее тонкие пальцы нервно дрогнули.
— Она была моей лучшей подругой и наставницей, — тихо произнесла она. — Мы… любили друг друга, — откровенно призналась Элен, открыто взглянув на маму.
Марта потянула носом. Гламария все еще настойчиво лезла в ноздри, однако нашатырь глушил все ее поползновения.
— Милочка, — цокнула языком мама, — Вероника Дюмор уже лет двадцать как в могиле, упокой Господи ее душу. Когда это она успела тебя чему-то научить? Когда тебе было лет пять?
— Девятнадцать, — снисходительно улыбнулась Элен.
— Сколько же тебе лет, подруга?
— Сорок четыре.
Мама сгорбилась и слегка подалась вперед — она всегда так делала, когда не справлялась с удивлением и потрясением. В то, что блондинка оказалась старше ее самой на шесть лет, мадам Анжелика ни за что бы не поверила. Если бы перед ней не сидела чародейка. Эти до ста лет юницами ходят, и только к ста пятидесяти замечают первую морщинку, которую легко замазать пудрой.
— М-м-м, а ты хорошо сохранилась, — сухо пробормотала Марта.
— Спасибо, — улыбнулась Элен, показав мелкие, ровные белые зубки. — Видите? Я полюбила вас и искренна с вами. А вы? Полюбили бы вы меня хотя бы ненадолго? — промурлыкала она. — Хотя бы чуточку?
Мадам Анжелика тяжело вздохнула, качая головой. Ох уж эти ведьмы со своей любовью.
— Если вдруг вынюхиваешь о наших гостях, дорогая, то сразу затею эту брось, — сердито проговорила мама. — Мы надежно храним тайны наших мужчин. И не только мужчин. Даже море влюбленности тебе не поможет.
— Тайны ваших мужчин и женщин мне не очень интересны, — сказала Элен.
— Тогда, надеюсь, ты все-таки не о работе? — с надеждой проговорила Марта и мягко добавила, чувствуя за собой легкую вину: — Не обижайся, но с колдуньей я связываться не буду. Знаю, мужики от вас балдеют, и мне в общем-то все равно, кто ты такая, но если тебя вдруг найдут крысоловы, то уж лучше, чтобы не в моем доме. Не хочу опять спальни освящать, да и за коленки девчонок переживаю — им же придется твою кровь оттирать.
— Крысоловы искать меня не станут, — заверила Элен. — Но я рада, что вы о них вспомнили. Как раз о крысолове я и хотела вас спросить, — она немного помолчала, перебирая звенья цепочки. — Недавно в вашем скромном доме произошел… неприятный инцидент. Убили одного из ваших гостей по имени Рудольф Хесс. В газетах писали, что его убил крысолов, некий Хуго Финстер.
Марта ждала чего угодно, только не этого. Неприятная мысль закралась в голову. Внутри поднялась волна тревоги.
— А ты, милочка, часом, не подружка ли этому Хессу? — осведомилась Марта, потирая влажные ладони.
— Нет, мадам, — помотала головой Элен, не пряча глаза. — Я… хм… — она закусила губу, накрутив на палец цепочку. — Скорее, я коллега этого Финстера, если можно так выразиться. И он поступил очень некрасиво, взявшись за Хесса вперед меня.
Марта не стала комментировать.
— Так ты уже все знаешь, — пожала плечами она. — В газетах же написали: «Настиг гражданский исполнитель Комитета Следствия Ложи и свершил правосудие».
— Мне хотелось бы знать подробности, — как бы робко сказала чародейка.
— Милочка, — фыркнула Марта, выпятив губу, — а ты думаешь, мы стояли рядышком и смотрели, как он его убивает? Нет, дорогуша, мы тряслись и писались со страху, а наши гости держались за наши мокрые юбки, пока они там курочили спальню. Хотя, — она вздохнула, кривя губы в усмешке, — крысолов твой оказался благородным и заплатил за выломанную дверь.