Я делаю глубокий вдох и толкаю дверь. Однако, едва я переступаю порог, как раздаётся звук сирены. Я чертыхаюсь: должно быть, это сигнализация на вампиров. Заведения, в отличие от частных домов, не получают выгоды от трайберских законов физики, которые гласят, что вампир не может войти без приглашения. В результате многие из менее дружелюбных к кровохлёбам заведений используют простые заклинания, предупреждающие их о появлении вампира на их трайберской территории. Честно говоря, до недавнего времени люди были более приветливы к вампирам, чем все остальные трайберы, вместе взятые. И если вдуматься, это совершенно нелепо, потому что единственный вид, которым питаются вампиры — это люди. Кровь трайберов просто неприятна на вкус. Так мне говорили.
Вместо того, чтобы идти дальше, я выжидаю, чтобы не вызвать ещё большего беспокойства у тех, кто работает в магазине. Последнее, что мне нужно — это чтобы мне в лицо швырнули какое-нибудь антивампирское заклинание. Это меня не убьёт, но будет чертовски больно. Как новоиспечённый кровохлёб, я более уязвима, чем большинство старших членов моей Семьи.
— Я пришла с миром! — кричу я, чувствуя себя немного нелепо, когда эти слова слетают с моих губ. Я обычный кровохлёб, а не чёртов инопланетянин. И всё же, кажется, это работает, потому что из-за высокой стопки книг выглядывает голова и вопросительно приподнимает бровь в моём направлении.
— Вы вампир.
Я стараюсь не закатывать глаза в ответ на это не слишком глубокомысленное заявление.
— Да, — киваю я, поднимая ладони вверх, словно сдаваясь.
— Какая Семья?
— Монсеррат, — по крайней мере, это играет мне на руку. Семья Монсеррат считается наименее воинственной и опасной из пяти Семей. Однако они много куда запустили свои загребущие ручки, поэтому трайберы, как правило, относятся к ним с большим уважением, чем к другим вампирам. Конечно, я здесь не с одобрения Монсеррата, но владельцу магазина необязательно это знать.
Моя собеседница по-совиному моргает.
— Вы новенькая.
Я впечатлена, что она может это определить.
— Да, — соглашаюсь я. — Всего шесть недель.
Она выходит из-за стеллажа, любопытство берёт верх.
— Я думала, новичков первые несколько лет никуда не пускают.
— Не пускают, — я пожимаю плечами и слегка улыбаюсь. — Я особенная.
— Хм, — женщине без малого пятьдесят, и она безупречно одета. На её лице нет ни единой отметины, так что она не ведьма, но от неё всё равно исходит аура магии, которая заставляет меня остановиться. — Нео-друид? — предполагаю я. Это всё равно что ткнуть пальцем в небо, но я нутром чую, что права.
Она поджимает губы.
— Молодой вампир, который действительно что-то знает. Интересно. Что я могу для вас сделать?
Я слегка расслабляюсь.
— Мне нужны знания, — тихо говорю я. — Вампирические. Мне сказали, что вы можете помочь.
На её лице появляется понимающее выражение.
— Дай угадаю. Вы совершили ужасную ошибку, будучи завербованной, и ищете способ исправить это.
Настаёт моя очередь удивляться. Никто из тех, кого я опросила, не понял этого до того, как я им сказала. С другой стороны, никто из них не догадывался, что я новообращённый вампир. Мои мысли, должно быть, очевидны, потому что она одаривает меня понимающей улыбкой, которая не совсем касается её глаз.
— Иначе зачем бы такой молодой кровохлёб оказался здесь?
— У вас были и другие? — с надеждой спрашиваю я.
Она качает головой, хотя выражение её лица смягчается.
— Нет.
Мой восторг улетучивается. Я не утруждаю себя дальнейшими преамбулами.
— Это возможно?
— Я на подобное не рассчитываю. Но, — добавляет она, поднимая указательный палец в воздух, когда мои плечи опускаются, — мне раньше не приходилось разбираться в этом вопросе.
Я задумчиво смотрю на неё.
— А если бы я попросила вас разобраться в этом сейчас?
Женщина начинает расставлять на полке какие-то полудрагоценные камни. Она берёт аметист и, нахмурившись, смотрит на него, прежде чем аккуратно вернуть на прежнее место. Я прикусываю язык, чтобы не рявкнуть на неё от нетерпения.
Наконец, она смотрит на меня.
— Зачем мне это делать?
— Я заплачу вам. Какой бы ни была цена.
На её лице мелькает жадность, однако, к сожалению, её слова не соответствуют её эмоциям.
— Предположим, что где-то есть что-то, какое-то давно забытое заклинание, которое может отменить трансформацию, запущенную процессом вербовки. Если оно и существует, то глубоко запрятано. На поиск могут уйти месяцы, и нет никакой гарантии, что такое заклинание сработает, даже если оно существует.