Я ощетиниваюсь.
— Да, — продолжает он, — в некоторых культурах белое перо считается символом пацифизма. Однако во время Первой мировой войны оно использовалось в более конфронтационных целях. Женщины, часто ненамного моложе тебя, дарили мужчинам белое перо в качестве поощрения к вступлению в армию, — его лицо искажается. — Если ты получил белое перо, значит, ты трус. Ты недостаточно мужественен, чтобы сражаться на войне. Эти глупые девчонки думали, что пропагандируют храбрость и патриотизм. Дошло до того, что практически всем, кто был не в форме, независимо от того, где они находились и чем занимались, выдавали одну из этих чёртовых штучек. Солдаты в отпуске и в штатском получали их. Уволенные ветераны, занимающиеся своими делами в общественном транспорте, получали их, — он грозит мне пальцем. — Эти суфражистки, возможно, и сделали много хорошего для этой страны, но они также демонизировали любого мужчину, у которого хватило смелости отказаться идти на фронт.
Я моргаю, слушая его тираду. Он родился через несколько месяцев после начала Второй мировой войны, так что вряд ли это может быть основано на личном опыте. Если не…
— Прадедушка, — тихо отвечаю я.
— Да, — он смотрит куда-то вдаль. — Ордену Белого Пера есть за что ответить.
— Но. само собой, они не существуют до сих пор?
— Не в таком обличье, — он возвращается в настоящее. — Твой Лорд Монсеррат рассказал мне о твоём пере.
— Ничего он не мой, — твёрдо говорю я. — И, кроме того, у меня зелёное перо. Более того, я за него заплатила. Мне его определённо не дарили.
— Я так понял, у тебя не было выбора.
Я выпячиваю нижнюю губу.
— Не особенно, — наконец признаюсь я.
— Белый — это цвет мира, — говорит он. — Орден превратил его в символ трусости. Что означает зелёный цвет?
— Зависть.
— Действительно. Или, в данном случае, обладание чем-то, чего хочет кто-то другой. Белое перо было вызовом для поступления на службу. Зелёное перо — тоже вызов.
— Вызов для чего?
— С этим, моя дорогая, тебе придётся разобраться самой.
Я обхватываю пальцами чашку и пристально смотрю на него.
— Я искала лекарство. Какое-нибудь заклинание, которое могло бы вернуть меня к тому, какой я была, — в моём голосе звучит надежда. — Может быть, если я справлюсь с этим испытанием, нео-друидка, которая продала мне перо, найдёт для меня лекарство.
Он фыркает.
— Боже мой. Лекарства нет! Если бы оно было, думаешь, я бы об этом не слышал? И что это за чушь насчёт нео-друидов? Такого не существует.
— Ха! — я тычу в него пальцем. — Ты не знаешь всего. Она была впечатлена, когда я поняла, кто она такая.
— Бо, — качает он головой. — Среди трайберов есть ведьмы, деймоны, призраки и вампиры. Не существует никаких нео-друидов — это выдумка, не более чем люди, которые хотят заниматься магическими искусствами, но не имеют к этому способностей. Я не сомневаюсь, что когда ты сказала этой женщине, что считаешь её нео-друидом, она поздравила тебя с осознанием того, что на самом деле она всего лишь фальшивка.
— Но я почувствовала от неё магию.
— Может, и так, но это не отменяет отсутствия у них силы.
— Недавно я побывала в нескольких чёртовых магических лавках, — возражаю я. — Эта была настоящей.
Дедушка вскидывает руки в воздух.
— Значит, она продаёт настоящий товар. Ну и что? Это не делает её саму настоящей.
— Она больше ничего не продаёт, — ворчливо говорю я. — Она сбежала.
— Ну и скатертью дорога. Ты ничего не выиграешь, если пойдёшь дальше в этом направлении.
Я думаю о мёртвом грабителе. Здесь кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд.
— Допустим, я хочу пойти в этом направлении. Где бы я могла найти человека, выдающего себя за нео-друида?
— Откуда мне знать?
Я бросаю на него взгляд. Он возводит глаза к небесам.
— Они почитают природу, так что, возможно, ты найдёшь её в поле где-нибудь в графствах, окружающих Лондон.
— Это не очень-то помогает, — сообщаю я ему.
— Кроме того, они обычно проводят свои важные церемонии под оком солнца, — его губы подёргиваются. — Я так понимаю, это может стать для тебя некоторой проблемой.
— Ты так думаешь?
— Сарказм неуместен, — он поднимается на ноги. — В любом случае, я собираюсь отправиться в своё собственное путешествие — вверх по «деревянному холму» в постель. Уже поздно. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, Бо.