Я полагаю, что так и есть.
— Что ж, — осторожно говорю я, — я возьму Мэтта с собой. Пусть он попробует, каково это, — если мы не столкнёмся с новыми деймонами Какос, у нас всё будет в порядке.
— Вы оба новообращённые, поэтому оба слабы. Он будет делать всё, что ему скажут, кто бы ни отдавал указания, а ты страдаешь от травмы. Не думаю, что одного Мэтта тут хватит.
Я хмурюсь. Я могла бы попросить Д'Арно, но, хотя я уверена, что адвокат ухватится за возможность разгуливать по городу с вампиром, подозреваю, что Майклу это предложение не слишком понравится. Похоже, он обиделся на Д'Арно, без сомнения, за то, что тот вмешался в дела Монсеррат.
— Послушай, — терпеливо говорю я, когда мы заходим в лифт. — Я понимаю, что безопасность — это проблема. Хотя формально ты мне больше не начальник. Мне нужен кто-то, кому я могу доверять, кто не проболтается о том, что я делаю. Прямо сейчас, единственный человек, который приходит мне в голову — это Мэтт. Я не хочу подвергать его опасности, но либо он и я, либо только я. Любой другой вампир из Семьи Монсеррат, даже Бет и Нелл, расскажут тебе, чем я занималась. О'Ши тоже расскажет тебе, чем я занималась.
— Ты могла бы просто сама рассказать мне, что ты делаешь.
— Нет, — я решительно качаю головой.
Он хмурится.
— Эта работа в одиночку долго не протянет.
Я обезоруживающе улыбаюсь.
— Одно из моих самых привлекательных качеств в том, что, когда я принимаю решение, я его придерживаюсь.
— Если только это не означает присоединение к моей Семье в качестве вампира.
Моя улыбка увядает.
— Ладно. Но это единичный случай. И ты сам подстрекал меня уйти, — лифт открывается на парковке. Я поворачиваюсь к Майклу лицом. — Я пытаюсь пойти тебе навстречу.
— Полагаю, об Арзо не может быть и речи?
Я киваю.
— Ладно, — рычит он. — Возьми Мэтта. Но ты, чёрт возьми, будешь звонить мне каждые два часа, что бы ни происходило. Я также хочу, чтобы ты вернулась сюда к 4:30 утра. У нас всё ещё есть твои отпечатки пальцев в картотеке. Я прослежу, чтобы у тебя была возможность войти.
Я упираю руки в бока.
— Ты ведь помнишь фразу «ты мне не начальник», верно? — он пристально смотрит на меня. Я вскидываю руки вверх. — Ладно, ладно.
Майкл улыбается. Я улыбаюсь в ответ.
— Спасибо, — неловко говорю я. — За Мэтта. И за душ. И за одежду.
— Не за что, — бормочет он. В его глазах появляется странный огонёк.
Я отвожу взгляд и иду к своей машине.
— Хочешь, я отвезу тебя в особняк?
Он обращает внимание на отсутствие пассажирского сиденья, ржавый металл и нарисованный на слое пыли пенис.
— Ты действительно водишь эту штуку?
— Эй, — беспечно возмущаюсь я, — я в ней ещё и сплю. Но если ты хочешь выдать мне аванс в счёт зарплаты, я могу отогнать её в гараж и подлатать.
— Какая ещё зарплата?
— Для агентства. Мост, который уладит проблемы между людьми и вампирами, — я терпелива, но сбита с толку.
Майкл смеётся.
— Но Бо, если я буду платить тебе, ты перестанешь быть независимой.
Я пристально смотрю на него.
— Чтобы сохранить свою честную репутацию, ты не будешь рассказывать мне о своих расследованиях, а я не могу иметь финансового влияния на то, что ты делаешь. И когда ты принимаешь решение, ты придерживаешься его, — его улыбка становится шире. — Это одно из твоих многих привлекательных качеств.
Ублюдок.
— Однако я не стану садиться в эту смерть на колесах. И ты тоже.
Я начинаю протестовать, но он поднимает руку.
— Байк Урсуса всё ещё у меня. Я уверен, он не будет возражать, если ты ещё немного подержишь его у себя.
— Не думаю, что мотоцикл безопаснее автомобиля, — ворчу я. Втайне, конечно, я в восторге. Как бы я ни любила свою машину, я бы в любой момент предпочла ей сверкающий байк Урсуса.
— По сравнению с этой штукой? — Майкл кивает головой в сторону моей машины. Я морщу нос в его сторону, и он снова смеётся. — Поехали.
* * *
Время ещё довольно раннее, когда мы подъезжаем к знакомым воротам особняка Монсеррат. Майкл широкими шагами поднимается по ступенькам. Я не тороплюсь, чтобы не отстать от него; я знаю, что он, должно быть, занят делами Семьи. Я стараюсь не обращать внимания на взгляды, которые бросают на меня, когда я вхожу, — от откровенной ненависти до простого любопытства. Клянусь, я даже замечаю лёгкую зависть в глазах одного или двух приспешников Монсеррат.
Едва я выхожу из вестибюля, как к нам подходит добрый доктор.
— Мисс Блэкмен! — говорит он, сжимая мои руки так, что мне кажется, будто я инвалид из пыльного викторианского романа. — Я так рад, что вы пришли. Мы не были уверены, что вы появитесь.