«Пока специалисты «Магикса» не придумают способ, как заставить заклинание прикрепляться к оружию так же, как к оковам», — думаю я про себя. Вероятно, это только вопрос времени. Если им это ещё не удалось.
— Как вы это сделали? — спрашиваю я. Мне нужно узнать о них как можно больше, чтобы я могла передать эту информацию их Семьям.
Свенсон смеётся.
— О, на их разработку ушли годы. Мы не выпускаем продукты на рынок, пока не убедимся в их эффективности. Обычно мы тратим много времени на тестирование, часто на себе и собственных сотрудниках. Конечно, с продуктами, предназначенными для вампиров, всё сложнее. Здесь не работают кровохлёбы, — она приподнимает бровь в мою сторону. — Мистер О'Коннелл призвал нас найти подходящих подопытных субъектов. Он хочет сделать мир более безопасным для всех. Он настоящий идеалист.
Я подавляю тошноту от её льстивого тона. Она отходит от входа и жестом приглашает меня войти. Я всё ещё могу двигаться, но чувствую себя так, словно на меня навалилась тонна кирпичей. В сопровождении двух охранников я шаркаю вперёд. Несмотря на слова Свенсон, я сомневаюсь, что я первый вампир, на котором были испробованы эти чёртовы штуки, но будь я проклята, если позволю кому-нибудь увидеть, как сильно они на меня влияют.
Нам требуется много времени, чтобы добраться до лифтов. Свенсон проводит своей карточкой, пока я смотрю на двери лифта. На одной стороне нарисован огромный символ чёрной магии, а на другой — знак белой магии. Они выглядят неуместно вместе.
Двери открываются, и Свенсон заходит в лифт. Охранники не хотят рисковать: они хватают меня за руки на случай, если заклинание на наручниках не сработает. Если магия начнёт рассеиваться, я, вероятно, смогу расправиться с ними секунды за три, но я играю роль кроткого маленького вампирчика и не реагирую. Я чувствую, что, будь у меня такая возможность, охранник номер один был бы более чем счастлив избивать меня в течение нескольких часов.
Наконец мы оказываемся на верхнем этаже, где на полу дорогие ковры, а стены увешаны знакомыми произведениями искусства. Прибыль, должно быть, высокая. С другой стороны, неудивительно, если компания так умело вытесняет конкурентов из бизнеса.
Я опускаюсь на стильный, но на удивление неудобный диван в зале ожидания. Оживает большой телевизионный экран. Сначала я думаю, что показывают артхаусный фильм, но потом понимаю, что это вовсе не фильм, а запись с камеры видеонаблюдения, на которой запечатлена я в «Пальчиках и Шалостях». Запись начинается с моего первого визита, когда Фролик направляется ко мне. Я рада, что звука нет, а камера расположена таким образом, что по нашим губам ничего нельзя прочитать. Люди здесь и так знают обо мне слишком много; мне не нужно, чтобы они понимали, как отчаянно я хочу найти лекарство от вампиризма. Даже если они не знали, где его найти, это дало бы им слишком сильную власть надо мной.
На экране появляется изображение моего незаконного проникновения в опустевший магазин. Мои передвижения отслеживаются, вплоть до того момента, когда моё лицо появляется в кадре и искажается из-за его близости. Затем экран темнеет, поскольку я успешно прикрываю объектив одноразовым кофейным стаканчиком. Наблюдать за самой собой как-то жутковато.
— У нас возникли некоторые проблемы с владелицей этого магазина, — произносит низкий голос. В его тоне нет злобы. Похоже, он доволен тем фактом, что «Магикс» достаточно важен, чтобы иметь «проблемы» с другими магическими заведениями.
Я пытаюсь встать, но мне мешает то, что наручники делают с моим организмом. Кажется, их действие усиливается.
— Оставайтесь на месте, — мужчина улыбается. — Я понимаю, насколько подавляющим может быть заклинание.
— Мистер О'Коннелл? — спрашиваю я.
Он садится напротив меня.
— Действительно, — он складывает ладони в подобии молитвенного жеста, и задумчиво смотрит на меня. — Вы работаете на эту женщину? Фролик?
Я обдумываю свой ответ.
— Давайте просто скажем, что я оказываю ей небольшую услугу.
— Знаете, это не наша вина, что её бизнес пришлось закрыть.
— Да что вы? — говорю я с недоверием в голосе.
— Это правда. Интернет-продажи, недавний экономический спад, потребительские привычки, — он пожимает плечами. — Тут виноваты многие факторы. Не говоря уже об её собственном плохом управлении магазином. Я ей сочувствую. Как у неё дела? — кажется, он рвётся узнать о ней побольше.
— Хорошо, — коротко отвечаю я. — Это вы убили её мужа? — я стараюсь, чтобы в моём тоне не было обвинения, но я внимательно наблюдаю за его реакцией.