Я посмотрел на него, как на дурака, но его лица нельзя было разглядеть в глухом шлеме, лишь блеск глаз в прорезях, говорил, что это не ходячий манекен.
— Я за целую жизнь крал только чистые носки у соседей на заборе. Однако и те я возвращал, после дня носки на то же самое место… — Немного возмутился я. — А зелья в уплату долга. Я как бы начинающий авантюрист и в Мальтапе было мое первое задание… Относительно успешное, ведь я все-таки убил матку клыкача. Но меня предали соратники, а в безумном исступлении от ран я оприходовал половину ящика с зельями. Даже удивительно, что я выжил тогда. Упал со стены, сильно подрали клыкачи, маг-недоучка попытался исцелить… Весело было. Я ответил на все ваши вопросы, сударь?
— Клыкачи значит… Достойно. Верши и дальше великие дела и тогда, возможно, встанешь плечом к плечу со мной, оборванец. Иди за мной, на дорогах опасно. За одно расскажешь мне свою историю, и я прослежу за тем, чтобы ты выполнил свое обещание.
— Знаете, мне и одному хорошо в своем темпе идти. Спокойно гуляю и даже сплю в одиночку, пока ничего не случалось…
Я попытался отвязаться от неожиданного до кучи правильного попутчика, караван как раз ушел довольно далеко, уже наполовину зайдя за поворот дороги, что был в метрах пятидесяти дальше. Однако звук от скрипа повозок, шум от топота ног и копыт, разговоры… все это стихло, словно и не было рядом большого каравана. Магия?
— Брось эти глупости, пустая храбрость ни к чему не приведет. Или тебе есть, что скрывать от меня, Вершителя судеб, от чьей руки уже пала не одна сотня грешников?
— Ну, так… Я ж тоже грешный. — Озадаченно я почесал затылок, он псих какой-то.
— В твоих глазах я вижу надежду на искупление, носочный вор. — Усмехнулся Вершитель судеб и дружески хлопнул меня по плечу. — Пошли давай, дорога скучная, а тебе явно есть, что рассказать.
От неожиданной перемены настроения собеседника у меня произошел разрыв шаблонов. Кто он? Псих? Борец за справедливость и праведность? В любом случае нужно держаться с ним осторожно, однако теперь было понятно, что с ним можно пытаться вести осмысленные диалоги. Но стоит ли держаться рядом с ним хотя бы лишнюю минуту времени…
— Даю последний шанс расстаться в будущем с миром, иначе ты сейчас станешь дешевым рабом… Пожалуй, слишком дешевым. Скормим тебя оркам. — Легко усмехнулся Вершитель.
— Кажется, я начал понимать суть твоего прозвища… — Вдруг накатила на меня тоска.
Сбежать? Неизвестно чем обернется, легкие еще не до конца восстановились, он явно за главного и может дать приказ, ради забавы загнать меня в лесу, в котором в спешке можно заблудиться на раз два. Идти с ним? Призрачная надежда, что пронесет. Я на миг задумался… с ним пойду, хоть про орков узнаю, их я еще не видел.
В ходе долгих разговоров, продлившихся до вечера, пока мы не достигли Мальтапы, открылось много любопытного. Вершитель судеб, как он себя называет, с охотой рассказал, что он всего лишь опытный охотник за головами и наемник, у которого было крайне мало принципов. Этот мудила в одиночку вырезал целые деревни под ноль и в тоже время стоял в первых рядах при нападении монстров на города, беря основной удар на себя. В нем было что-то хорошее и благородное, но концентрация дерьма жирно перечеркивала все его положительные качества. Пленные орки — это остатки какого-то небольшого племени с границ королевства. Он якобы сам определил их судьбу — провести остатки дней в глубоких штольнях, где-то на востоке королевства, даже о месте побеспокоился. Ему было просто в радость бросить орков по своему желанию в какую-то дыру… и Вершитель не скрывал этого, он давно понял, что прогнил до мозга костей и придавался всем своим желаниям и маниям.
Мой рассказ, в котором я от чего-то не стал скрывать самых мельчайших деталей, он слушал с явным интересом, вставляя свои размышления о моих поступках. Особенно ему понравилось, как в один миг я якобы поменялся местами с самкой клыкачей, разделив с ней одинаковую судьбу. Меня это удивило, ведь отчасти я был согласен с ним…
— Боги, как это невинно. — Сказал он в самом конце моего рассказа.
— Что именно? — Просто спросил я, ясно осознавая, что рядом со мной идет матерый маньяк-психопат, способный в одиночку на очень многое.
— Развращение чистой души, парень. Это самое невинное, что есть в этом мире. Мир смеется над тобой, играет и ждет, когда ты пойдешь ему на поводу. Начнешь жаждать власти, силы, превосходства. Начнешь мстить за самые мелкие обиды. Ожесточишься и начнешь рвать всех поблизости, отбирая все у слабых и отравляя сильных… Да-а-а! Именно до этого момента ты невинен, а дальше ты станешь таким же, как и я. Начнешь жить не по прихоти судьбы, а своими руками творить свою и чужие.
— С чего такая уверенность?
— Просто делаю ставку на твою жизнь. Если ты ее оправдаешь, то нам будет о чем поговорить. Но это будет явно не скоро, тебе еще предстоит сломаться, а потом собирать себя по кускам…
Не смотря на пробирающие до костей мурашки, с ним было интересно говорить. Возможно, в этом было виновато зелье, раскрасившее мир в яркие цвета. Однако к концу нашей дороги я все равно был уверен, что стану одним из его пленников, мясом для орков или он просто снесет мне голову. На свое счастливое будущее я уже не рассчитывал, хоть и не подавал виду. Шел как баран на бойню, следовало попытаться сбежать, шансов выжить было больше. Относительно… все-таки это не просто лес, в который можно выйти погулять, где максимальная опасность — это заблудиться. Здесь за каждым деревом тебя могла поджидать неведомая кровожадная хрень, которая сможет сожрать даже твою душу. Однако исход этого события был совсем из ряда вон выходящим. Вершитель свободной рукой от меча обнял меня за шею, хлопая жесткой ладонью по рёбрам на груди.
— Слушай, а ты мне нравишься. У тебя большой потенциал. Если не сдохнешь в какой-нибудь богами забытой дыре, то даже можешь превзойти меня.
— Ты же понимаешь, что резать детей за гроши как ты, я никогда не стану. Насиловать тоже вряд ли попробую, да и убивать без серьезных причин — сомнительное развлечение. Это переходит все границы моей до жути свободной морали. — Твердо говорил я.
— Это пока, это пока, мой друг. Поверь, жизнь даст тебе такие возможности. И поверь, ты поступишь именно так, повторяя мой путь от начала и продолжая его даже дальше чем я. А знаешь почему я так думаю? Ты напоминаешь меня, но более уверенного в себе в то время…
— Перестань, я ни капли на тебя не похож. — Его слепая уверенность раздражала. — Давай, заканчивай эти представления. Ты же меня не отпустишь, а я никак не смогу сопротивляться. С тобой было интересно, но больше я не хочу ублажать твою гнилую натуру и… Угх… Экх…
Сильная ладонь легла на мое горло, и Вершитель поднял меня на вытянутой руке, рассматривая меня с наклоненной набок головой. Я судорожно ухватился одной рукой за его запястье, чтобы под своим весом не сломать себе шею, а другой рукой потянулся к мечу. Вершитель лишь усмехнулся, воткнул рядом свой двуручный меч в землю, перехватил мою руку на мече и, без труда выворачивая мне запястье, уронил меч на землю. Зев его темного шлема с отблеском глаз в прорезях вновь начал изучать меня. У меня еще был козырь! Его только нужно правильно разыграть, я-то смогу устроить тебе головную боль перед своей смертью.
— Это все? Даже не будешь брыкаться? А ты прав, мы не похожи. Совсем. Ты жалкое ничтожество с судьбой предначертанной всю жизнь прожить в грязи в жалких попытках ее изменить. Я думал, ты горд, что ты борешься с судьбой… А ты просто не умеешь пресмыкаться перед сильным, даже не осознаешь это. Очередной особенный… — Разочарованно протягивал Вершитель с каждым словом сильнее сжимая хватку на моей шее.
Ну! Ну! Решайся! Что тебе терять? Да! Я резко подтянулся и обвил ногами его руку, для виду пытаясь пнуть его по голове сапогом. Вершитель тут же сильно тряхнул меня, едва не сломав шею, сбрасывая меня с руки, и приблизил мое лицо к своему забралу. В моих глазах уже все заволокло темными пульсирующими пятнами от удушья и давления в голове, но я смог разглядеть его уставший взгляд, словно он не убивал, а вытирал грязь с подошв об коврик, заходя домой с работы.