– Эй, проснись! Ну ты и соня. Тебя даже вчерашний шторм не разбудил.
Слава открыл глаза. Всё вокруг было размытым и отдавало зеленоватым оттенком. Усилием воли он попытался сфокусировать взгляд перед собой, но ничего не получилось. Вся правая нога горела.
– Я сначала даже не узнал тебя, подумал, они просто поймали какого-то бедолагу. Тебе бы ногу обработать, – голос говорившего звучал откуда-то сверху. По говору и манере было понятно, что говоривший был старым, он постоянно глотал окончания.
Слава ещё раз попытался прийти в себя и посмотрел на собеседника. Даже сквозь мыльную пелену и ночную темень он узнал своего деда. Старик мало изменился, если не считать полностью облысевшей головы и распухшего от побоев левого глаза.
– Из-за тебя я теперь сдохну тут, – Слава говорил очень тихо и невнятно, его язык пересох. – Это ты виноват, старый ты хер.
После этих слов Слава закашлялся, перевернулся на бок и схватился за раненную ногу; с сознанием вернулась боль. Он лежал в металлической клетке два на два метра. Клетка деда была почти рядом с ним, но была на возвышенности.
– Спустя сколько? Десять лет? Хочется слышать от внука что-то другое, – Макар Дмитриевич подлез поближе к краю клетки, отчего та слегка раскачалась в воздухе. – И вообще, что ты тут делаешь? Не думал, что из тебя получится сталкер и, уж тем более не думал, что вас не учат молчать и не трепаться о том, кто твои родственники.
– Да что ты несёшь? – Слава перевернулся на другой бок, не отпуская ногу. Картинка плавала перед глазами и ему никак не удавалось сфокусироваться на старике, отчего тот постоянно превращался в размытое говорящее пятно. – Ты же сам меня позвал.
– Я звал тебя пять лет назад, – ответил Макар Дмитриевич, – чтобы ты мне помог.
Последних слов Слава уже разобрать не смог, он всеми силами старался не потерять сознание, в чём отлично помогала нарастающая тошнота и боль. В ночной темноте перед его глазами танцевали огоньки и искры. Эти странные светлячки прыгали туда-сюда и переливались причудливыми узорами. Слава попытался сфокусироваться на чём-то, чтобы отогнать их, но понял, что глаза закрыты. До утра он уже не просыпался.
Слава очнулся от резкой боли в ноге и рванул в сторону. Раздался глухой короткий удар – его голова с размаху налетела на прутья клетки.
– Полегче, червяк, а то башку себе ещё расшибёшь, – перед Славой сидел пожилой мужик и обрабатывал ему ногу. Всё его тело было в мелких язвах, а на голове были проплешины. – Я тебе ногу тут лечу, чтобы не сдох, лекарства трачу, блядь, а он башней прутья чешет, дебил.
Слава смог лишь прокряхтеть в ответ что-то невнятное, его рот настолько пересох, что он не чувствовал язык.
– Чё, пить хочешь? Могу позвать кого-то, кто ссать хочет, – засмеялся старик и очень туго затянул грязную тряпку, которую использовал для перевязки. – Хер тебе, а не воды – не заслужил.
– А я? – спросил Макар Дмитриевич.
У Слава вчера не получилось толком рассмотреть деда и, тем более, где тот находился, а если и получилось, то он не мог этого вспомнить. Клетка старика была подвешена слева от него примерно в метре над воздухом. Словно ребёнок, который недавно узнал о том, что на конфетном фантике можно свистеть, ветер неустанно и противно свистел чёрной клеёнкой, растянутой над ними.
– А тебя я бы вообще убил на хрен, или хотя бы язык твой гнилой вырезал, как остальным, – плешивый харкнул в сторону Макара Дмитриевича, но попал в прут клетки, – да старшой не позволяет.
– Потому что с гостями так не обходятся, Вова, – Хобот подошел к плешивому, похлопав его по плечу.
– Нога не отвалится? – спросил Хобот, посмотрев на грязную тряпку, которую тот использовал.
– Не раньше, чем я сдохну, – ответил старик и пошёл куда-то в сторону палаток.
– Тогда у нас не так много времени, – Хобот хохотнул ему в след.
Провожая взглядом местного плешивого «доктора», Слава только сейчас смог осмотреться и понять, где он находится. Его клетка находилась с краю какого-то палаточного городка. Она была не единственной: клетка деда качалась почти рядом с ним, за ней было ещё три пустых, а в четвёртой кто-то лежал и, казалось, не дышал. Примерно в 20-ти километрах виднелись похожие на горы терриконы, невероятно огромные насыпи пустой породы, извлечённой при разработке угольных шахт. Судя по их высоте, которая точно превышала метров семьдесят, они были где-то в районе шахт Горловки. Это была не база Радиологов, больше походило на мобильный городок работорговцев. Палатки и навесы в таких поселениях быстро собирались и переносились в другое место в случае рейда другой банды или иной опасности. Ни Хобот, ни кто-то другой, не носили больше желтых жилетов, но часть людей всё так же стояла под солнцем, периодически одеваясь и раздеваясь. Слава снова заметил ту девушку, на чью грудь пялился до всего этого бардака. Хобот проследил его взгляд.