Слава опёрся на здоровую ногу, передал костыль одному из охранников и наклонился к люку. До дна было метров десять, сам вход был сделан в виде тоннеля, уходящего вниз метра на четыре. Рассеянного света фонарика Макару Дмитриевичу должно было хватать. Однако, как только Слава наклонился к люку и посветил туда, то увидел, как дед очень энергично показывает ему залазить к нему. Слава не сразу понял, что от него хотят, но спустя секунд десять дед, уже не боясь, кричал ему залазить внутрь.
Слава услышал жужжание, оно словно нарастало откуда-то из головы и становилось всё громче. Он ухватился за одну из ступеней люка и резко подтянул себя внутрь, моментально окунувшись головой в густую черноту люка. Сам не понимая как, Слава вниз головой вслепую перебирал руками по ступеням, упёршись спиной в стены тоннеля. Когда узкая часть тоннеля закончилось, а до дна оставалось ещё три метра, он сорвался и плашмя упал у подножия лестницы. Лёгкие Славы обожгло огнём, а в глазах вспыхнуло. Пытаясь проморгаться от вспышек в глазах и через силу дыша, он понял, что вспышки были снаружи. Очень много вспышек и трещащий грохот, который звучал где-то очень и очень далеко… Так далеко, что был еле-еле различим за стойким звоном в ушах Славы. Рядом сидел дед и что-то кричал, светя фонариком прямо Славе в лицо. В воздухе появился ощутимый запах озона. Слава потерял сознание.
Макар Дмитриевич переложил внука на кровать и сел рядом. В небольшой комнатушке, которая служила ему лабораторией, тихонько жужжал «Прометей», словно пытаясь повторить тот треск и грохот, который раздавался снаружи. Запах озона становился всё сильнее. Макар Дмитриевич сделал два полных вдоха, почувствовав слегка кисловатый вкус во рту, выключил «Прометей». Грохот и жужжание прекратились так же резко, как и начались.
Слава проспал почти сутки и пришёл в себя, когда начало темнеть. Его нога болела, а в груди было неприятное чувство тяжести.
– Проснулся? Ты себе лёгкое отбил, хрипел пол ночи. Я уже переживать начал. – обратился к нему Макар Дмитриевич.
– Что это было, дед? – спросил Слава и попытался опереться на локти, но резко закашлялся и лёг.
– Молнии Кататумбо, – ответил старик, указывая пальцем на небольшую штуку из меди, которая лежала ла столе и чем-то напоминала механического паучка. – и мой новый «Прометей». – он наклонился над Славой и заглянул ему в лицо, слегка улыбнувшись. – Прости за такую презентацию, но, я думаю, ты быстро поправишься. Отдыхай пока.
Слава закрыл глаза. В воздухе больше не было ни запаха озона, ни трупной вони – он был прохладный и чистый. Слава заснул.
Спустя два часа его растолкал дед и спросил, как он себя чувствует. Состояние Славы было далёким от идеального, но он уже мог стоять на ногах. Перекусив сушёными грибами, которые дед нашёл у себя, около двух часов ночи они выбрались на поверхность. Вся земля вокруг люка была изрисована ударами молний: витиеватые, похожие на сетку вен, щупальца расплавившегося песка. Слава подошёл к одному из трёх обугленных тел и силой вырвал у одного из рук свою трубу; тряпочной обмотки для неё уже не было.
– Опасную ты хрень изобрёл, дедушка, – сказал Слава и принялся по новой обматывать один конец своего костыля.
– Не опаснее чем всё, что изобреталось до этого, – ответил Макар Дмитриевич. – Всё зависит от использования. Пошли в 39-й, Слава, проведаем Артура.
Слава посмотрел на обугленное тело, которое, скорее всего, принадлежало Хоботу.
– А как же рабы у него на базе? Ты сам видел сколько там людей, может мы…
– Ты дурак? – перебил его Макар Дмитриевич. – Я не знаю во что ты наигрался за эти девять лет, но никто никогда не пойдёт спасать каких-то там рабов с лагерей, где куча вооружённых отморозков. Выброси это из головы и пошли, – он посмотрел в сторону запада. – Может до утра успеем, если не по песку пойдём.
– Я почти два дня к тебе шёл, и ноги у меня тогда были целы, – недовольно пробурчал Слава, но тем не менее опёрся на костыль и начал идти вслед за дедом.
Несмотря на общую слабость, перекус и отдых пошли на пользу и Славе и его деду. Спустя четыре часа, как раз, когда солнце должно было начать показываться из-за горизонта, они подходили к люку Города № 39.
– Ого, Макар Дмитриевич! – воскликнул Артур Вадимович и даже привстал со своего стула. – Решили вернуться домой?! Я рад! – Он быстрым шагом вышел из-за стола и подошёл к Макару Дмитриевичу. – Слава, что у тебя с ногой? Господи.
Слава отставил трубу и упал на алюминиевую лавочку, на которой обычно сидели во время собраний.
– Потерпишь немного? Я Марину позову, она обработает рану, – засуетился Артур Вадимович. – Как же тебя так угораздило, ну хоть живой!