– Сраные тараканы.
Каменные великаны многоэтажек остались позади. На их место пришли карликовые кирпичные домики, вернее, то, что от них сталось. Торчащие из земли стены и остатки фундамента были похожи на осколки, которые застряли в земле после взрывов огромных снарядов… Хотя, так оно и было.
Воздух становился всё прохладнее, а ночь темнее. Слава проходил пригород Торецка. Как правило, именно с этого момента сталкеры начинали держать ухо востро и быть готовыми ко всему. Города слишком фонили, чтобы обживаться в них: радиация, словно термиты, прожевала бетонные стены и навеки осталась внутри бетонной клетки – в пригородах фона практически не было. Почти в каждом доме было принято иметь подвал. Многие годы после войны эти подвалы становились предметом поисков многих любителей поживиться чужим добром – почему-то радиация не торопилась портить солёные огурцы и высохшие до каменного состояния сушки абрикос. Многие из подвалов превращались в небольшие квартиры и даже базы, которые выкапывали те, кому не повезло жить в Городе.
Слева от Славы, там, где стена очередного дома пряталась в одной из многих песчаных дюн, послышался грохот железа. Слава оглянулся по сторонам, не придумав ничего лучше, он упал на землю и замер. За звуком не последовало никаких других. Слава слегка приподнялся на локти. Даже такой новичок в вопросе выживания, понимал, что всё, что могло обвалиться или оторваться от стен или крыш многоэтажек, уже обвалилось и оторвалось. Поэтому отсутствие шагов, выстрелов и других явных признаков чьего-то присутствия Славу скорее пугало, чем успокаивало.
Полежав ещё 10 минут, чтобы убедиться, что это не бандиты, Слава поднялся. В его руке, еле заметным в лунном свете, матовым отливом играл пистолет. Слегка пригнувшись, он небольшими шагами направился в сторону шума.
Грохот был от открывшейся крышки подвала. Видимо её поддело и распахнуло сильным потоком воздуха. Слава наклонился к тёмной дыре в земле и прислушался – тихо. Он наклонился ещё сильнее и принюхался. Если внутри был труп, или что ещё хуже, много трупов – залазить туда не стоило. Но никаких посторонних запахов Слава не учуял. Сев на край люка и свесив ноги, он включил нагрудный фонарик. Подвал оказался весьма скромных размеров и совершенно пустым. Это был даже не подвал, а какой-то схрон или даже землянка, на случай какой-то херни, типа солнечной бури или агрессивно настроенных бандитов. От крышки люка до земли было чуть больше двух метров. Немного подумав и ещё раз осмотрев всё, куда доставал свет фонарика, Слава спрыгнул вниз. Под левой ногой приземление отдало каким-то неестественным ощущением податливости и упругости. Мина – первое, что пронеслось у Славы в голове. Половина ночи – отличный результат для такого додика, как он. Некоторые погибали в трёх метрах от люка своего Города. Славе рассказывали о подобных ловушках: «Ты взрываешься, а раз в неделю приходит человек, забирает всё, что от тебя осталось и закладывает новую мину». Чувство тошноты, возникшее буквально за секунды, подступило к горлу – открытие люка вполне могло быть на таймере.
Люк находился практически у самой головы Славы, в лучшем случае – можно было попробовать опереться руками и быстро выпрыгнуть.
– Может повезёт и мне просто оторвёт ноги, – произнёс Слава сам себе.
Раздался лёгкий хруст, нога Славы провалилась сантиметров на десять под землю. В свете фонарика была видна переломанная вдоль небольшая дощечка. Слава глубоко выдохнул и поднял ногу, тошнота отступила так же быстро, как и появилась. Небольшая ямка, примерно двадцать на двадцать сантиметров, служила кому-то схроном.
– Наверняка хозяину это уже ненужно, – шепнул Слава, склонившись над находкой.
В тайнике была пачка слипшихся и выцветших фотографий какой-то женщины с детьми, довоенные снимки природы и так далее… Слава бросил стопку фотографий в дальний угол, его больше интересовала деревянная коробочка, покрытая пылью и песком, которая занимала чуть ли не весь тайник. Он взял коробку в правую руку, поднёс к уху и легонько встряхнул. Несмотря на то, что коробочка была относительно увесистая, внутри ничего не перекатывалось. Поддев щель ножом, Слава вскрыл коробку – это был футляр довоенного бинокля. Стена подвальчика озарилась множеством отраженных зайчиков от треснутой, но не разбитой до конца, линзы. Слава вздохнул. Безусловно, бинокль был крайне полезной находкой, если только он был цел. Чуть ниже была видна надпись, которую кто-то сделал раскалённым гвоздём или чем-то похожим: «Есть вещи, которые ценны изначально». Слава снял защитный колпачок с другой линзы – она была цела. Недолго думая, он взял бинокль на излом. Резким усилием отломил битую часть с надписью и бросил к фотографиям, линза рассыпалась на мелкие кусочки.