— Но вкусив плод, я раскрыла своё местоположение другим членам клана Ооцуцуки, и, несмотря на то, что обрела силу Бога, я являлась слабее. Чтобы сохранить мир и порядок, я пустилась в радикальные меры, такие как превращение жертв Муген Цукиёми в Широ Зецу, в рамках подготовки перед пришествием других потомков Ооцуцуки на Землю.
— А что насчёт ребёнка? — спросил Наруто, частично зная историю.
— Хагоромо… Хамура… мои сыновья, которых я тепло любила… — закрыла глаза Кагуя, вспомнив лица своих детей. — Оказались детьми своего отца. Такие же предатели… — безэмоционально произнесла она.
— Я была вновь предана и запечатана на тысячу лет… чтобы после освобождения вновь вкусить вкус предательства от потомков моих сыновей. Я поняла, что этот мир стал безнадёжен, и что предательство вместе с жаждой сражения крепко въелось в души людей этого мира.
— Миказучи, который прибыл в этот мир и освободил меня, также разочаровал меня со своим желанием уничтожить этот мир с силой 〘Осколка Еа〙. Он забыл величайшее желание клана Ооцуцуки о становлении «героями» ради встречи с «ним»!
— Я вырвала его сердце, что слилось с осколком, и «поглотила» весь мир. Все его души, чтобы, наконец, воссоздать идеальный мир с людьми, души которых очищены и не запятнаны такой грязью, как жаждой конфликта и другим!
— Все души сейчас во мне… за исключением твоей, потомок Хагоромо. Я, надеюсь, утолила твою жажду узнать причину о моём стремлении «мира» и его «радикальном» методе. Теперь же, я надеюсь, ты утолишь моё… и добровольно отдашь мне свою душу… ради мира.
— Да чёрта с два, даттебайо!! — вскрикнул во всё горло Наруто, без толики сомнения.
— Какое разочарование… — протяжно вздохнула Кагуя, закрыв глаза. — Чувствую себя поистине неподобающе Богине. Все мои усилия и слова впустую. Как будто всё время разговаривала со стеной…
— Нет… — помахал головой Узумаки. — Услышав твою историю, я обрёл более сильный стимул не позволить твоему замыслу свершиться. Я выберусь из этого кошмарного измерения! Я ни за что не сдамся, клянусь своим Путем Ниндзя!!
— Мои слова дали обратный эффект?.. — наклонила в недоумении голову Заячья Богиня. — В каком это смысле?
— Хе-хе… — просмеялся блондин, поставив свои руки на пояс и гордо выпрямив спину. — Я не сдамся! Я сделаю всё, чтобы спасти Хинату, Боруто, Химавари, всю мою семью, всех моих друзей, весь мир!.. и тебя, Кагуя!!
— Меня? — недоумение и непонимание воцарилось на лице Богини. — Неужели ты уже спятил, потомок Хагоромо? Исключая то, что я не нуждаюсь в твоём спасении… ты хочешь помочь своему врагу?
— Я просто понял… — улыбнулся Узумаки, уставившись на всесильную Богиню. — Что ты являешься простой одинокой и грустной девушкой.
— Ха?.. — издала Кагуя, приподняв свои брови и уставившись на блондина, как на что-то инородное.
— Ты и твой народ долго жили в настоящем «аду». Ты ведь, скорее всего, всё ещё отчётливо помнишь это, ибо именно потому твоё желание встретиться с «ним» до сих пор, после стольких лет, всё так же сильно. Тот, кто освободил вас из этого «ада»… он стал вашей одержимостью, ради встречи с ним вы пошли даже на то, чтобы уничтожить свой собственный мир. Но я сильно сомневаюсь, что «он» был бы слишком рад этому. Уничтожение целого мира, по какой бы ни было причине… что бы он сказал вам, узнай это?
— Замолчи… — опустив голову и спрятав свои глаза за чёлкой своих волос, прошипела Богиня.
— На твои маленькие и хрупкие плечи легли идеалы твоего клана. И вскоре ты стала совсем одинока. А когда появлялись родственные души, раз за разом ты подвергалась предательству. Никто не понимал тебя… нет, никто просто не мог и не сможет тебя понять. Даже я лишь смутно могу понять тебя. Один остался в целом мире внезапно… это тяжело и невыносимо. Я думал, что понимаю, что такое одиночество, с моим-то детским опытом… но оно ничто по сравнению с этим. Тогда я мог лишь вздохнуть, оставив горе на завтра… но тут всё иначе. Тут нет завтра, нет ничего. Сущий «ад».
— Я тебя понимаю, Ооцуцуки Кагуя, в прошлом прожигать безумно время… Мы бы всё отдали, чтобы жизнь начать сначала…
— Ни слова больше!.. — повысила слегка голос Кагуя, всем телом дрожа и скрывая свои глаза.
— Ты сказала, что ничего не почувствовала после предательства твоего мужа и твоих детей. Что их поступки, по сути, были правильными, и не могла винить их... Но это ложь!
— Ты хотела, чтобы твой муж выбрал тебя, а не страну! Ты хотела, чтобы твои сыновья выбрали тебя, а не жителей мира!! И я не могу винить тебя, никак! Более того, я искренне злюсь на всех твоих близких!!
— Твой клан, который возложил это тяжелое бремя на тебя. Как клан, Ооцуцуки действительно гордый и уважаемый клан, но как семья – они просто звери!! Твой муж, предавший тебя во имя страны… как правитель он герой и великий император, но как муж и мужчина, он настоящий мусор!! Хагоромо, Хамура… они спасители этого мира, к которым каждый житель в неоплатном долгу… но как сыновья…
— Не мне, конечно, подобное говорить, ибо я тоже был дерьмовым отцом. Да, я был хорошим и уважаемым Хокаге, но как муж… как отец… Это то, о чём я жалею больше всего на свете!
— Кагуя, твоё желание… прекрасно. Я не говорю о «спасении мира», ибо это лишь средство в достижении твоей мечты. Увидеться с «ним» и сказать «спасибо» за то, что освободил из «ада». Это прекрасно. Но путь, по которому ты идёшь… он ошибочен! Он не приведёт тебя к твоей мечте. Ты должна понять это! Если в сердце поселились боль и дрожь, нужно лишь вырвать из души сомнение. Беги из этой клетки через тьму и ложь. Я верю, ты найдёшь свой путь. Я буду с тобой.
— ЗАТКНИСЬ!!!
— Принцесса Кагуя, я слышал, вы отдали приказ отдать еду одной деревне, которая рассчитывалась на две, это так? — спросил Миказучи юную Кагую.
— Верно, — уверенно кивнула с серьёзным лицом маленькая девушка. — Еды не хватит и для одной деревни, поэтому вместо того, чтобы губить всех, я решила спасти деревню с большим количеством людей, пожертвовав другой деревней.
— Кагуя-сама!! — вскрикнул с яростью Миказучи. — Это неправильно!!
— Ч-что значит неправильно?! — слегка задел яростный вскрик юную девушку, но та не отступила. — Моё решение не может быть ошибочным!!
— Хаа… — вздохнул протяжно Миказучи, успокоившись. — Кагуя-сама, давайте представим. В одной деревне триста человек, а во второй двести, и обе умирают от голода. У вас есть еда, но вы можете спасти лишь одну деревню, какую вы выберете?
— Ту, в которой больше людей, разумеется! — без толики сомнения ответила юная Кагуя.
— А теперь жители этой деревни разбились на два лагеря: в одном двести человек, а во втором сто. Вновь наступил голод, и вы можете спасти лишь один лагерь. Какой выберете?
— Там где двести человек! К чему ты идешь, Миказучи? — недовольно возмутилась девушка, скрестив руки у груди, а затем ухмыльнулась. — Я не могу ошибаться!
— Разве вы не слышите себя, Кагуя-сама? Вы только что пожертвовали тремя сотнями людей ради спасения двухсот, — указал с серьёзным лицом Миказучи.
Улыбка на лице Кагуи застыла, а глаза расширились от шока. Медленно улыбка спала с её губ, и девушка упала на колени.
— Я… я… я не… — не могла найти слов юная Кагуя, а её глаза словно смотрели в пустоту от понимания слов Миказучи.
— Кагуя-сама… — улыбнулся нежно Миказучи, положив свою руку на голову потерявшейся девочки. — Желание спасти кого-то благородно и похвально… но нельзя прибегать к радикальным методам. Это не сделает вас «героем».