— Я не вырабатывал ни у кого никакую зависимость, тем более от себя, — процедил Ромка, продолжая сверлить Демидова злобным взглядом.
— Да брось, я же общался с некоторыми твоими ребятами. Куда ты, кстати, дел Женю? Я его не вижу рядом с тобой, — Лео положил уголёк на мой стол и принялся отряхивать руки.
— Застрял на Мальдивах. Там какие-то беспорядки и все аэропорты закрыты, — тихо ответил Рома.
— На самом деле, это не важно. Главное, что сейчас для нашего обсуждаемого объекта в приоритете наша страна, как и должно было быть изначально, если бы у него в голове не сбились настройки от пережитого стресса в семнадцать лет, — на этой фразе уже хмыкнул Эд, но не стал прерывать увлекательную лекцию об эгоизме своего младшего родственника. — А вот дальше идёт Семья, — Лео указал на вторую строчку, от которой шли стрелочки к нижестоящим блокам. — Он, как и все представители Древних Родов, исключительно зависим от главы своего Рода. Нас так воспитывают, поэтому в этом нет ничего удивительного. А всё потому, что именно глава Семьи или Рода обеспечивает всё, что написано мною ниже: стабильность, контроль, безопасность, потребность в самореализации, уважение. Хотя вот уважение нужно поставить на третье место, напоминаю, Роман всегда вырабатывает полную зависимость абсолютно у всех от себя любимого. Дальше идёт потребность в любви и как у всех нормальных, здоровых людей физиологические потребности.
— Это можно сказать обо всех людях на нашей планете, — протянул Ромка, потирая переносицу.
— Почему ты Ванду и перстень поставил на ступень месте с физиологическими потребностями? — посмеиваясь, поинтересовался я.
— А, это у меня места не хватило, они вместе идут ниже. И вот от Ванды мы должны нарисовать стрелочки вверх к каждому блоку, включая Семью. Потому что Ванда даёт контроль, безопасность и далее по списку, — снова схватив уголёк, Лео начал чертить стрелочки, о которых говорил.
— А мы где? — спросил я. — Относимся к блоку «Семья?»
— Нет, нас с тобой здесь нет. Главой Семьи может быть кто угодно, главное, чтобы он был. И не обязательно ты, Дима, — назидательно ответил Лео, указывая на меня указательным пальцем, перепачканным углём.
— Лео, это полный бред, я такую же пирамиду могу нарисовать и на тебя, — говоря это, Рома выпрямился.
— Ну нет, я не завишу от артефакта и от девушки, позволяющей мне чувствовать себя в полной безопасности. Причём, я ещё раз отмечу, её мнением ты особо не интересовался, когда приучал к себе, — нравоучительным тоном проговорил Демидов.
— Я от неё не завишу, — пробормотал Ромка.
— Да нет, друг мой. Ты в ней нуждаешься. Напомнить тебе, что произошло, когда ты потерял своё украшение и Ванды не было рядом? Ты подсознательно боишься её отпускать от себя, чтобы ничего ненароком не взорвать, просто попытавшись расслабиться, потому что вещи имеют тенденцию теряться. Что и произошло с твоим артефактом, — положив уголёк на стол, Лео отряхнул руки, а когда у него не получилось стереть грязь, воспользовался каким-то простеньким очищающим заклинанием. — Так что признай: ты эгоист. И всё, что ты делаешь, делается исключительно в твоих интересах.
— К Ванде я не отношусь, как к обычной потребности, — резко отрубил Роман, поднимаясь на ноги.
— Это легко проверить, — впервые за время этой небольшой лекции подал голос Эдуард. Мы все, включая Ромку, повернулись к нему. — Ты мне всегда напоминал своего предка и моего единственного друга. Олег был самым эгоистичным идиотом, которого я когда-либо знал. Ответь всего на один вопрос: ты пожертвуешь своей жизнью, если той, кого ты, как утверждаешь, любишь, будет угрожать смертельная опасность?
— И эта жертва точно спасёт ей жизнь? — уточнил Рома, заметно напрягаясь.
— Да. Смоделируем ситуацию: мы живём в Империи, и император приказал своему сыну убить эту девушку. И вот я, готовый исполнить отцовский приказ, даю тебе выбор: ты или она, с полной гарантией, что твоя любимая выживет. Как ты поступишь? Пожертвуешь ли собой ради неё?
— Без раздумий, — холодно ответил Гаранин. — Как и отдам жизнь ради ещё двоих людей.
— Ты говоришь правду, — задумчиво произнёс Эдуард, изучающе рассматривая Романа. — Ты точно не Олег.